Яромир, всё ещё стоявший у камина, громко фыркнул. Он с легким звоном поставил стакан на полку и вышел в центр комнаты. В его глазах заплясали недобрые огоньки.
— Ботаники-растениеводы, — хмыкнул Ярославский. — Цветочки, веночки, лозы… Вы бы еще грядку с редиской вскопали на скорость. Девочки любят обжигающую страсть, а не гербарий.
Он прищелкнул пальцами. В ту же секунду камин утробно взревел. Пламя, послушное воле пироманта, вырвалось из очага, закрутилось спиралью и превратилось в огненного феникса размером с крупного голубя. Птица, сотканная из огня, пронеслась по комнате и плавно приземлилась на вытянутую руку Яромира.
Огонь не нанёс никакого вреда его коже. Птица расправила искрящиеся крылья и издала звук, похожий на треск горящих углей.
Яромир подошел к Лучезаре, улыбнулся. Феникс перепорхнул на его плечо, распространяя вокруг неё уютное, пульсирующее тепло.
— Природа всегда прекрасна, — Яромир оперся рукой о спинку дивана. — Но когда приходит настоящая беда, то цветочки вянут, а лозы рассыпаются пеплом. И тогда остается только реальная мощь Огня. Мой огонь всегда согреет ту, кого я выберу, и испепелит любого, кто на нее посмотрит косо.
Лучезара завороженно посмотрела на горящего феникса. В глубине её темных зрачков отражались отблески огня.
— Яромир… — она словно случайно коснулась его руки, лежащей на спинке дивана. Её пальцы были холодными, но Ярик, ослепленный гормонами, этого не заметил. — Ваш огонь такой дикий, такой неукротимый. От него веет страстью… Но не обожжёт ли он ту, кого вы выберете? Ведь пламя так трудно контролировать.
— Я контролирую всё, что в моих руках, — самоуверенно хмыкнул Ярославский и гордо выпятил грудь.
Всеволод раздраженно скрестил руки на груди. Ему категорически не нравилось, что внимание беловолосой добычи переключилось на этого пиромана.
— А знаешь что, Ярик? — ядовито протянул Рязанцев. — Контроль как бы… это не про тебя. Ты вечно сперва спалишь, а потом подумаешь. Твой огонь может и согреет сперва, но вот от дома останутся только угольки. А природа… она созидает. А ты только разрушаешь.
— Да ну? — Яромир с усмешкой повернулся к Всеволоду. Феникс на подлокотнике недовольно зашипел, пламя на его крыльях стало багровым. — А если я скажу, что твой веник я превращу в пепел за долю секунды? Моя огненная сила — это гарант безопасности. А с кустом сирени ты многого не завоюешь.
Глеб тоже вклинился в разговор. И хотя отдалённым участком мозга он понимал, что девушка явно провоцировала их, играя на струнах аристократического эго, но гордость требовала поставить наглеца Ярославского на место.