Сейчас подобной роскоши я себе позволить не могла. И не позволяла.
Откуда-то появилось ясное понимание: Тамара Сафина умеет держать лицо и удар.
– Суд решит, – участливо посмотрел на меня Юрий Павлович. Ни дать ни взять батюшка из мультфильма «Аленького цветочка». – Понимаю твоё волнение, Тамара, мы уважаем закон, действуем исключительно в процессуальном поле. Мироновский получит то, что заслужил с точки зрения закона, не больше, но и не меньше.
– Я могу увидеть его? – наклонила я голову вбок, сверля глазами Гагарина, пытаясь под бронёй доброжелательности разглядеть что-то, что подскажет мне, что делать дальше, как поступить.
– Боюсь, что это будет сложно, но если ты настаиваешь…
– Настаиваю, – твёрдо ответила я.
Что именно я хотела увидеть, не представляла, но появилась уверенность – эта встреча принесёт ответы на мои невысказанные, даже не сформулированные вопросы.
Встреча с Мироном – ключ ко всем моим сомнениям.
– Сейчас? – вкрадчиво спросил Юрий Павлович.
– Сейчас, – уверенно сказала я.
– Что ж… чуточку больше доверия между нами не помешает, не так ли?.. – произнёс Гагарин задумчиво, глядя на меня оценивающе, с толикой тревоги.
– Не помешает, – подтвердила я.
Почти сразу меня посадили в знакомый автомобиль. За рулём Валерий, рядом Юрий Павлович, всё в гробовом молчании.
Если молчание – золото, то наше трио должно стоять на вершине списка Форбс.
Я смотрела за окно на плывущие мимо лесные массивы, заснеженные шапки на шпилях сосен, пушисто-белый подлесок, спрятанный в гуще, и купалась в своих воспоминаниях.
Какое счастье иметь эти самые воспоминания, пусть всего несколько месяцев, но это мои месяцы, мои недели, дни, часы, минуты…
Автомобиль уткнулся в высокие железные ворота, покрытые синей краской без каких-либо опознавательных знаков и вывесок. Створки медленно, со скрипом разъехались, показался пустынный двор и невысокое кирпичное здание, подсознательно навевающее едва ли не первобытный ужас.
Леденящие мурашки скользнули вдоль позвоночника, в груди застыл пугающий холод, не позволяющий вдохнуть полной грудью.
Нехорошее место. Жуткое.
Я куталась в пуховик – не тот, что купили Марфе, а новый, брендовый – пока шла за Валерием и Гагариным, перебирая в уме варианты, что скажу Мирону.
Чалдону этому бестолковому.
Или не скажу?
Или…
Вход в здание тоже без вывески, лишь чем-то неосязаемым выдающий казённое назначение.
Пустые коридоры с тусклыми лампочками под высокими потолками, выкрашенные масляной краской стены, оставляющие впечатление необжитости, несмотря на заметное присутствие людей.