Внедорожник представительского класса подъехал бесшумно, остановился рядом с домом бабушки Груши. Оттуда выскочила Мара в лёгком, не по погоде пуховичке, подбежала сначала к Пашке, вереща на всю улицу, не скрывая эмоций, потом обняла Алию, крепко стискивая в объятиях.
Владимир замер, глядя на проявление чувств собственной жены. Не такая и редкость в последнее время и всё-таки драгоценность, рядом с которой все бриллианты мира – пыль.
– Привет, – подошёл он к Маре.
Своей жене. Своей женщине. Свой жизни.
Поцеловав в тёплую щёку, вдохнув привычный аромат петитгрейна – один запах на двоих. Их крошечная семейная традиция.
– Привет. Ты скоро? – покосилась на плоды труда мужа. – Я к бабушке Груше забегу и быстренько вернусь, – показала пакетик конфет «Коровка».
Вообще Мара честно пыталась найти альтернативу местной сладости, привозила конфеты со всех концов света, но бабушка оказалась непреклонна и своим предпочтениям не изменила.
– Полный багажник зимних вещей, нужно будет выгрузить, и к вечеру ещё привезут, – продолжила Мара.
– Зачем нам столько вещей? – прищурился Владимир, глядя на жену в упор.
– Врач не рекомендовал в ближайшие месяцы совершать перелёты, менять климатические и часовые пояса. Нужно больше находиться на свежем воздухе, есть экологически чистые продукты… Ну что ты замер, как истукан?! Чалдон бестолковый и есть чалдон! Я беременная, Мирон. Беременная! У нас будет девочка.
– Девочка… – повторил Владимир, не зная, как выразить то, что плескалось внутри. – Девочка…
– Чур, Марфой не называть, – засмеялась Мара.
Владимир подхватил смех, к ним присоединился Пашка, не понимающий, чему радуются взрослые. И Алия, оторвавшаяся от постановки собственного танца.
А почему, собственно, не Марфа?
Мироновская Марфа Владимировна – звучит? Звучит!