— Это всё прекрасные вещи, друзья, — сообщил ящик. — Просто, можно сказать, замечательные и наверняка съедобные. Однако позвольте узнать, что бы вы хотели взамен. Мы, конечно…
Ящик внезапно умолк, и одновременно захлопнула рот лохматая обезьяна Морис. Через мгновения, однако, ящик заговорил вновь на пару с лысой обезьяной Алексом.
— Короче, парни. Что хотим за всё это барахло?
Косарь понял, что наступает решающий момент. Обе обезьяны явно заинтересованы в торгах. Лохматая не скрывает своей алчности, а лысая грубит, чтобы сбить цену. И обе почему-то спешат, хотя впереди весь день, а торги, как известно каждому — дело обстоятельное.
Косарь приосанился, опёрся на копьё и приступил к вступительной части.
— Очень, очень давно, — поведал он, — когда я ещё не родился на свет, а мой отец был детёнышем, на нашу землю пришли обезьяны. Их родила огромная, упавшая с неба матка. Это были злые обезьяны и свирепые…
Эвридика, четвёртая от светила планета системы Эпсилон Индейца, была обнаружена научно-исследовательской экспедицией полсотни лет назад по местному исчислению.
Первыми, однако, на планету высадились не учёные, а гораздо более оперативные браконьеры.
О бойне, которую они на Эвридике устроили, на Земле потом говорили как об одном из самых страшных актов вандализма за всю историю человеческой цивилизации.
За горжетки, пелерины и шубы из сурочьих шкур платили баснословные деньги. Хлынувшие на планету любители лёгкой поживы за год истребили половину коренного населения и, несомненно, истребили бы и оставшуюся, не опомнись, наконец, военные. Браконьеров взяли к ногтю, а Эвридику незамедлительно объявили заповедником и зоной, свободной от земного присутствия. Орбитальные сторожевые спутники перекрыли доступ в стратосферу, и четыре десятка лет на планету не ступала нога человека. Первые станции, лаборатории и базы появились лишь со сменой двух местных поколений. Свидетелей истребления на Эвридике осталось немного, память о злодействах полувековой давности поугасла, и появилась надежда начать отношения с местной цивилизацией с чистого листа.
За десять лет, впрочем, существенных успехов добиться не удалось. На контакт аборигены шли неохотно, в селения пришлых не допускали и держались отчуждённо и настороженно.
— То были плохие обезьяны, — подтвердил Алекс. — Очень жестокие, очень злые. Но их больше нет. Валяй дальше, дружище.
— Плохие обезьяны убивали полевиков, — неспешно продолжил абориген. — И лесовиков убивали тоже. Потом, когда плохие обезьяны ушли, полевики и лесовики стали жить в мире и прожили в мире много зим.