Мост охраняли. С обеих сторон, хотя с правого берега прячущийся в чаще пост лесовиков видно не было. Был мост подвесной, из гибких и прочных прутьев лозовника. Сооружали его давно, полста зим назад, сразу после того, как ушли плохие обезьяны и наступил мир. Старый Сеятель ещё помнил те времена и рассказывал, как полевики сватали молодых лесовичек на ярмарках по обе стороны моста.
Ярмарки, однако, давно уже в прошлом, и мира с лесовиками больше нет, истончился мир, переродился и теперь лишь вопрос дней, когда он обернётся войной. И кому в ней праздновать победу, во многом будет зависеть от того, как сложатся торги с обезьянами. Если, конечно, эти торги состоятся.
Разведчики следили за обезьянами давно, с того самого дня, как их извергла из чрева спустившаяся с небес обезьянья матка. Было обезьян две, одна большая, здоровенная и лысая, другая ей по плечо, тощая, вертлявая и лохматая. По словам разведчиков выходило, что обезьяны хорошие, смирные и неопасные. Не чета тем, давним, которыми матери пугали детёнышей и которые убивали что полевиков, что лесовиков без разбора. Прожигали их насквозь из плюющихся огнём палок и сдирали с убитых шкуры. Однако разведчики разведчиками, но что обезьяны умеют обманывать и лицемерить, известно всякому. С отцовских слов известно, а тем — с дедовских.
К обезьяньему стойбищу вышли, когда солнце начало уже закатываться за левобережные холмы. Раскинулось стойбище в речной излучине, было оно огромным, в сотню раз больше любой, даже самой просторной хижины. Уродливая, разлапистая обезьянья матка застыла в двух сотнях шагов от стойбища и была, по всему судя, мертва. По крайней мере, по словам разведчиков выходило, что матка недвижима с того самого мгновения, как, выполнив свою детородную функцию, затянула чудовищную дыру в чреве.
— Переночуем на опушке, — решил Косарь. — А торги откроем с утра.
Ходоки разгрузили молокарниц, привязали их к стволу могучего древнего широколиста и принялись устраиваться на ночлег.
— Боязно мне, — поделился с Косарем Хлебодел перед тем, как улечься. — От обезьян жди беды. Поди знай, что у них на уме.
Косарь не ответил. Ему тоже было не по себе.
Алекс проснулся от гремевшего на всю станцию механического голоса. Принадлежал голос Гранту, роботу-защитнику, за ненадобностью частично демонтированному и переведённому в стационарный режим.
— Внимание, — щедро расходовал децибелы Грант. — Всему персоналу. Группа теплокровных существ пересекла внешнюю границу подконтрольной территории и движется к станции. Повторяю: всему персоналу…