— А можно говорить нормальным голосом? — взмолилась я, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся мурашки.
— Например, как мы нож из чьей-то задницы вытаскиваем! Иди сюда, горе луковое! — послышался обычный голос, отдаляясь. — Держите его семеро. Стой и не вертись! Знаешь, сколько я задниц с ножами видел в своей жизни? Думаешь, твой не вытащу?
— Ып! — всхлипнул кто-то в тумане. — Что? Все? Уже все?
— Вот и все! А визгу было! Визгу! — сокрушался тихий голос. Мне показалось, что в тумане пошевелился травяной холм.
Значит, прямо? Да? Ну, прямо, так прямо!
Я шла, чувствуя себя ежиком в тумане. Туман постепенно рассеивался.
Вокруг все было грязно-зеленым. Отовсюду веяло сырой прохладой, как из погреба. Остатки тумана скрывали что-то огромное, похожее на здание. Я подошла поближе и рассмотрела черную дверь, украшенную многообещающими черепами и листвой.
— Тук-тук! — вежливо постучала я в двери. — У вас все дома?
Еще бы! Кто в своем уме делает такие огромные страшные двери? И надпись над ними: «Добро пожаловать!».
Двери со скрипом отворились. Я вошла в сумрачный зал. Внутри пахло болотом, грибами, душицей и прелой листвой. Луч тусклого света падал на огромный дуб, который рос прямо из пола. Черной кроной он подпирал потолок. Могучие ветви словно пытались раздвинуть стены. Среди густой и темной зелени что-то поблескивало. Я подошла ближе и увидела цепи, толстыми золотыми змеями обвивавшие ветки и темный ствол. Там, где листва была особенно густой, царил жутковатый и интригующий до мурашек мрак.
— Ой! — прошептала я, видя, как на ветке что-то шевельнулось.
Из мрака вывалился огромный пушистый кошачий хвост. Он свисал вместе с задними лапами. Котики — это моя слабость. Поэтому знакомые прятали от меня своих нервных котишек. Так что не удивительно, что в таком странном сне нашлось место для пушистого котика.
— Ути бозецьки ты мой, — выдохнула я, удивляясь, как можно не любить сладких мурлык. — Кис-кис-кис… А можно я поглажу котика?
Я спросила негромко. Исключительно ради приличия. А сама тем временем подкралась к пушистой кошачьей попке. Ого, да он больше мейкуна!
— Тык-тык-тык, — почесала я пальчиком хвостик и окрестности. — Ты у нас мальчик или девочка?
Я осторожно задрала хвост, пытаясь рассмотреть, кто же это…
— Я — господин ректор! — внезапно послышался голос. Хвост черной пушистой змеей скользнул у меня сквозь пальцы, скрываясь в темноте.
Подскочив на месте от неожиданности, я почувствовала, как волосы на голове шевелятся.
— Итак, кто это у нас обнаглел до такой степени, что ректору под хвост заглядывает? — послышался убаюкивающий и мягкий гортанный голос.