В груди кольнуло знакомое чувство. Ревность. Она никуда не делась — этот маленький змеёныш всё ещё жил где-то в глубине души, напоминая о себе, когда я видел, как Мэтт касается её, как она улыбается ему во сне. Но я учился с этим жить. Учился подавлять, задвигать в самый дальний угол, потому что знал — иначе мы всё разрушим.
— Коин говорил, что после брачного обряда это пройдёт, — тихо сказал я, будто успокаивая сам себя.
— Надеюсь, — Мэтт вздохнул. — Потому что иногда мне хочется придушить тебя только за то, что ты смотришь на неё. А она на тебя. Глупо, да?
— Очень, — усмехнулся я. — Но я тебя понимаю.
Мы замолчали, прислушиваясь к её ровному дыханию. Где-то вдалеке шумел океан, в комнате пахло цветами и ею — этим неповторимым ароматом мёда и ночных фиалок.
— Алик, — вдруг позвал Мэтт. — Она определилась. Она выбрала нас. Обоих.
— Да, — кивнул я, чувствуя, как тепло разливается в груди.
— Я хочу сделать ей предложение, — выпалил он. — По-настоящему. Чтобы она знала — мы её не отпустим. Никогда.
Я посмотрел на него поверх её головы. В его глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знал — огонь решимости.
— Я тоже, — признался я.
— Значит, сделаем вместе? — Мэтт криво усмехнулся. — Странно всё это, брат. Но, кажется, иначе у нас не получается.
— Вместе, — согласился я. — Но сюрприз должен быть особенным. Она заслуживает самого лучшего.
Мы проговорили почти до рассвета, придумывая, как сделать этот день незабываемым. А когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Хлоя пошевелилась, вздохнула и открыла глаза.
— Вы чего не спите? — сонно пробормотала она, глядя на нас.
— На тебя смотрим, — в один голос ответили мы и рассмеялись.
Она улыбнулась той своей тёплой, счастливой улыбкой и снова закрыла глаза.
— Дураки вы, — прошептала она. — Мои дураки.
Мы с Мэттом переглянулись. Да, мы были её дураками. И готовы были оставаться ими вечно.
Следующие три дня мы готовили сюрприз. Мэтт взял на себя организацию — договорился с небольшим храмом на окраине города, нашёл священника, который согласился провести обряд для троих. Оказалось, на Каллисто-прайм такие вещи не были редкостью — планета славилась своей толерантностью ко всяким нестандартным союзам.
Я занимался деталями. Заказал цветы — целую охапку её любимых ночных фиалок, которые пришлось везти с другой планеты, но это того стоило. Купил кольца — три простых платиновых обручальных кольца, которые мы решили носить на безымянных пальцах, чтобы все видели — мы вместе. И главное — нашёл музыканта, девушку-арфистку с невероятно красивым голосом.