Когда мы наконец слились воедино, я потеряла счёт времени и пространства.
Я не знала, где заканчиваюсь я и начинаются они. Их руки, их губы, их тела — всё это было частью меня, а я — частью их. Алик двигался медленно, глубоко, и каждый его толчок отдавался во мне волной наслаждения. Мэтт был позади, целовал мою шею, плечи, крылья — особенно крылья, от чего по спине бежали такие острые искры, что я вскрикивала.
— Тише, тише, — шептал Алик мне в губы. — Мы здесь. Мы с тобой.
— Чувствуешь нас? — выдохнул Мэтт мне в ухо. — Чувствуешь, как мы любим тебя?
Я чувствовала. Боги, я чувствовала каждую секунду. Их ритм то совпадал, то расходился, создавая внутри меня такую симфонию ощущений, что я задыхалась. Алик заполнял меня, Мэтт обнимал сзади, их руки встречались на моём теле, сплетались, гладили, ласкали. Я была между ними, они были во мне — и это было правильно. Это было так невероятно, так совершенно правильно, что я не понимала, как могла сомневаться.
— Я люблю вас, — выдохнула я, когда волна наслаждения накрыла меня с головой. — Люблю… обоих…
Они кончили почти одновременно, и я чувствовала их обоих внутри себя, чувствовала их дрожь, их прерывистое дыхание, их губы на своей коже.
Мы лежали, сплетённые, я слушала, как бьются их сердца — с двух сторон от меня, в унисон. Алик гладил мои волосы, Мэтт целовал плечо, и я чувствовала себя в полной, абсолютной безопасности.
— Это было… — начала я, но не нашла слов.
— Волшебно, — закончил за меня Алик.
— Невероятно, — добавил Мэтт.
— Правильно, — прошептала я, и они оба напряглись. — Это было правильно. Я не знаю, как, но… это правильно. Вы оба — мои. А я — ваша.
Я почувствовала, как их губы коснулись моих висков одновременно, и улыбнулась в темноту.
— Значит, остаёмся? — спросил Мэтт с хитринкой в голосе.
— Нет, — ответила я, чувствуя, как они замерли. — Мы остаёмся. Все трое.
— Навсегда? — тихо спросил Алик.
— Навсегда, — пообещала я.
И заснула в кольце их рук, чувствуя себя самой счастливой феей во всей вселенной.
Алик
Хлоя спала между нами, уютно свернувшись калачиком, уткнувшись носом в моё плечо. Её крылья — эти прекрасные, переливающиеся в лунном свете крылья — были расслабленно раскрыты и накрывали нас обоих, словно живое, тёплое одеяло. Мэтт лежал с другой стороны, его рука покоилась на её талии, а сам он смотрел на неё с такой нежностью, что у меня самого сердце сжималось.
— Не спишь? — прошептал я, глядя на Мэтта поверх её головы.
— Нет, — так же тихо ответил он. — Смотрю на неё. Не могу насмотреться.
Я понимал. Я сам не мог отвести взгляда от её спокойного, расслабленного лица. Она была прекрасна — моя Хлоя. Наша Хлоя.