Но мне не нужна резина, которая держит двести километров в час на автобане. Мне не нужна идеальная эластичность. Мне нужно что-то, что можно надуть. Что-то, что будет держать форму, амортизировать и не лопнет на первом же пне.
Мазут, сера и ткань или даже лучше просто пеньковая веревка.
Если пропитать многослойную парусину этой густой дрянью… Если найти способ ее вулканизировать, хотя бы примитивно… Или использовать как связующее для чего-то другого?
Нет, не резина. Скорее, прорезиненная ткань. Ткань, пропитанная выпаренным мазутом, сложенная в десять слоев, проклеенная и сваренная.
Оболочка. Камера.
Если сделать огромный «бублик» из такой ткани… Набить его не воздухом, который будет травить через поры, а набить его…
Мысль ускользнула.
Я снова макнул щепку. Мазут стекал каплей, не желая разрываться.
Клейкость. Водонепроницаемость.
А что, если…
Я пододвинул к себе чистый лист бумаги и начал рисовать. Не колесо. Пока нет. Структуру материала. Слой парусины. Слой мазутной смеси. Снова парусина.
Если мы сможем создать герметичный баллон низкого давления… Нам не нужны будут сложные подвески. Не нужны будут эти лязгающие гусеницы, которые разбивают дорогу и жрут металл.
Нам нужен пневматик. «Дутик».
Я посмотрел на бутыль с уважением.
— А ты, брат, оказывается, не мусор, — прошептал я. — Ты — обувь для моих машин.
Сон не шел. Я ворочался на широкой кровати, слушая ровное дыхание Ани, но стоит мне закрыть глаза, как передо мной вставала черная, вязкая стена. Мазут.
Он был везде. Лип к рукам, забивал ноздри фантомным запахом асфальта, тянулся бесконечными нитями, как пережженная карамель. Днем я убеждал себя и других, что это топливо, но подкорка бунтовала. Мой мозг, испорченный двадцать первым веком, отказывался видеть в мазуте просто дрова для топки.
Я встал, стараясь не скрипнуть половицей, и подошел к столу, где белели листы бумаги.
Мазут. Тяжелые фракции. Если выпарить их еще сильнее, останется битум. Гудрон. Он твердый на холоде, текучий в жару. Никудышный материал для колеса. Но если…
Рука сама потянулась к карандашу.
Гудьир. Чарльз Гудьир. Человек, который случайно уронил смесь каучука и серы на печку. Вулканизация.
У нас нет каучука. Синтетику делать — нужна химия, до которой еще сто лет. Но химический принцип один: сера сшивает молекулы. Делает текучее упругим.
Я начал писать, боясь упустить мысль.
Рецепт вырисовывался дикий, но единственно возможный. Берем густой, выпаренный до состояния смолы мазут. Это наша база. Но она хлипкая. Ей нужен наполнитель. Что у нас есть под ногами? Сажа. Обычная печная сажа из труб — это же углерод, лучший закрепитель. Зола. Мелкая, просеянная глина.