«Ерофеич» жрал версты с таким аппетитом, словно мстил уральскому бездорожью за века тишины. Гусеницы вгрызались в влажный после недавних дождей грунт, выбрасывая из-под траков комья грязи, а паровой котел гудел ровно и мощно, отдавая приятной вибрацией в рычаги управления.
Я щурился от встречного ветра, бьющего в лицо через смотровую щель, но закрывать люк не хотелось. Лес вокруг стоял зеленый, умытый, пахнущий не городскими помоями и пылью, а хвоей и свободой.
В нагрудном кармане, у самого сердца, грела душу бумага с гербовой печатью. Земельный отвод. Наша броня и наш пропуск в высшую лигу. Губернатор Есин ждет керосин и готовит городскую казну к расходам. Мы возвращались не просто домой — мы везли победу.
Аня сидела рядом, укутавшись в дорожный плащ. Она что-то чертила в своем неизменном блокноте, стараясь попадать карандашом в такт тряске, но то и дело поднимала голову, чтобы перекричать шум двигателя.
— Андрей! — её голос пробился сквозь лязг металла. — Ты помнишь про отца Серафима?
— Стараюсь забыть! — крикнул я в ответ, не отрывая взгляда от колеи. Впереди был крутой поворот. — Но ты же не дашь!
— Три беседы! — она показала три пальца в перчатке. — Это не шутки. Он сказал: «Душа должна созреть».
Я дернул левый рычаг, притормаживая гусеницу. Машина послушно вильнула, огибая выдавшийся на дороге валун.
— Созреть, говоришь? У нас нефть созревает, сталь созревает, а душа… Душа у нас и так в мыле.
— Он серьезно, Андрей. Если не приедем — венчать не станет. У него принципы.
Я прикинул в уме логистику. До Екатеринбурга на «Ерофеиче» — полдня ходу, если гнать и не жалеть котел. На лошадях — сутки, а то и больше, если распутица.
— Ладно, — сдался я. — Машина позволяет. Мы теперь мобильные, как монгольская орда, только с паром вместо коней. Приедем утром, отсидим положенное смирение, переночуем у Степана, а к обеду следующего дня уже на прииске.
Аня рассмеялась, пряча лицо в воротник от порыва ветра.
— Смирение! Хотела бы я на это посмотреть. Ты и смирение — это как огонь и вода. Ты там начнешь ему про давление в котлах рассказывать или про химический состав елея.
— Не начну. Буду кивать и делать вид, что я агнец божий. Самый кроткий в губернии. Главное, чтоб он не начал спрашивать, откуда я знаю языки заморские или почему не крещусь на каждый купол.
— Договорились, — она снова вернулась к блокноту, но тут же захлопнула его. — Значит, график такой: первая поездка через неделю. Вторая — в начале-середине августа. Третья — перед самой свадьбой, в конце месяца. Успеем?