Работы мы начали по своему, вороновскому стандарту. Никаких времянок из жердей и лапника. Сразу валили лес, делали заделы под срубы, метили фундаменты. Архип ворчал, что тратим время, но я был непреклонен.
— Люди должны видеть, что они приехали жить, а не выживать, — говорил я, проверяя, как конопатят щели в первых венцах будущего сруба. — Печи класть на совесть. Окна большие, света должно быть много. Лавки — не друг возле друга, а вдоль стен, да поближе к печи чтоб.
— Андрей Петрович, — подошел Семен, вытирая пот со лба. — Тут с водой беда. Родник далеко, таскать замучаются.
— Значит, поставим насос.
Я привез сюда одну из наших самодельных машин — ту самую, с бронзовым цилиндром и качающимся механизмом. Маленькую, неказистую, но злую до работы.
Когда мы установили её у ручья и прокинули трубы до лагеря, мужики, которых я перебросил со «Змеиного» на стройку, только хмыкали. Они уже привыкли к паровым чудесам. Но для новичков, которых должен был привезти Степан, это будет шоком.
Архип тем временем готовил площадку под штольню. Уголь выходил пластом прямо в склоне оврага.
— Крепить будем деревом, — командовал он плотникам. — Стойки толстые, дубовые. Кровлю нужно крепкую — тут сланец сыпется. Не дай бог завалит кого. Андрей Петрович голову снимет.
Я ввел те же санитарные правила, что и на золотых приисках.
— Отхожее место — ниже по склону, за сто шагов! — орал я на мужика, который решил выкопать яму прямо за бараком. — Яму хлоркой сыпать каждый день! Воду пить только кипяченую! Увижу, кто из ручья хлебает — штраф рубль!
Фельдшерский пункт оборудовали в первой же готовой избе. Тимофей, наш доморощенный лекарь, уже раскладывал там свои бинты и склянки.
— Андрей Петрович, тут травы хорошие, — говорил он мне. — Зверобой, кровохлебка. Самое то для легочных. Горнякам полезно будет.
— Собирай, Тимофей. Всё собирай. Скоро здесь будет людно.
Через пару недель прибыл обоз из города. Это было жалкое зрелище. Люди шли пешком за телегами, нагруженными их скарбом. Одеты кто во что горазд — рваные зипуны, стоптанные лапти, закопченные лица. В глазах — смесь надежды и страха. Они привыкли, что их обманывают. Что «рай», который обещают вербовщики, оборачивается гнилым бараком и плетью приказчика.
Степан ехал в голове колонны, усталый, но довольный. Спрыгнул с коня, подошел ко мне.
— Еле вырвал, Андрей Петрович. На Невьянском заводе чуть до драки не дошло. Приказчик орал, что мы беглых укрываем. Пришлось бумагой губернаторской в харю тыкать.
— Молодец, Степан. Кто они?
— Разные. Есть углежоги старые, есть рудознатцы. Дюжина литейщиков с Нижнего Тагила — звери, а не мужики, только пьют крепко. Но обещали завязать, если платить будем как сговорились.