Я надел перстень на палец. Он сел плотно, как влитой. Как кандалы. Или как обручальное кольцо с самой Историей.
Теперь я могу забрать Анну официально. Ни одна демидовская собака не тявкнет.
Перстень с сапфиром жег палец даже сквозь перчатку. Я чувствовал его тяжесть не как украшение, а как заряженный пистолет, который наконец-то оказался в моей руке именно в том момент, когда враг решил, что я безоружен.
Есин, увидев, как я направляюсь к нему, попытался было изобразить самую радушную из своих улыбок, но уголки его губ дрожали. Он все еще не отошел от стресса визита Великого Князя, а я уже собирался добавить ему седых волос.
— Алексей Андреевич, — я подошел вплотную, не давая ему времени на пустые поздравления. — Мне нужен десяток жандармов. Прямо сейчас. В полной амуниции.
Губернатор поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, напоминая две чайные тарелки.
— Андрей Петрович… помилуйте… Зачем⁈ Князь только уехал! Вы хотите устроить в городе войну⁈ Ваш конфликт сейчас по сути был решен, а вы… жандармов…
Я посмотрел на него сверху вниз. Тяжело, давяще, так, как смотрел на меня сам Николай полчаса назад.
— Войны не будет, если вы дадите мне людей. Это не для арестов, Алексей Андреевич. Это эскорт. Для безопасности… одного важного лица. Вы же не хотите, чтобы в городе, где вы отвечаете за порядок, случилось похищение или насилие над дворянкой, за которое потом спросит Петербург?
Есин побледнел еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше. Он понял, куда я собрался.
— К Демидовым… — прошелестел он. — Господи, Андрей Петрович… Павел Николаевич сейчас явно будет не в духе. Я уверен, что его люди уже всё ему передали…
— Вот поэтому мне и нужны жандармы. Я еду успокоить буйного. Дайте людей, Алексей Андреевич. И я забуду упомянуть в своем первом отчете Князю о том, как плохо в Екатеринбурге организована охрана частных лиц.
Аргумент с отчетом сработал безотказно. Через десять минут у моей пролетки стоял десяток рослых жандармов во главе с унтером, который смотрел на меня с нескрываемым уважением — слухи о перстне уже разлетелись.
— Едем, — бросил я Игнату, запрыгивая в экипаж. — К особняку Демидова.
Унтер, гарцевавший рядом, отдал команду, и мы тронулись. Игнат сидел рядом со мной, молчаливый и собранный, как пружина. Он не задавал вопросов. Он просто проверил, легко ли выходит револьвер из кобуры.
Подъезд к дому Демидовых встретил нас закрытыми воротами и какой-то гнетущей, напряженной тишиной. Особняк вдалеке казался спящим хищником, затаившимся перед прыжком. Жандармский унтер постучал в ворота эфесом сабли — гулко, властно.