Так как я был лично безупречен, как примерный комсомолец: не сорил советскую копейку, даже скромными благами, причитающимися районным ответственным работникам, интеллигентам с высшим образованием, пользовался именно в меру благопристойности, не вызывавшей толков в народе.
Никогда не пьянствовал, выпивал лишь по случаю с вышестоящим начальством, водки не любил, предпочитал пиво. Не развратничал и баб не менял. А то тут народ верит в целебную силу доноса. А ко мне грязь не пристанет. Жизнью каждый день рискую, чтобы были нужные лекарства у советских людей. Короче, я чист как белый лист. Не придерешься!
Билеты до Ташкента мне удалось достать через отца. Связи снова сработали. Чемодан у меня полупустой. Просто неказистый кисет с маленькой горсточкой золотого шлиха я заколол, как булавками, парой кусков сломанных иголок.
А сверху потом покрыл их кисточкой раствором разведенного змеиного яда. Яд у меня имелся, высушенный, так что несколько крупинок я для дела не пожалел. Затем все бросил в кисет побольше и затянул шнурок на горловине. Теперь бы самому помнить, что открывать кисет нужно только используя для отравленных иголок плоскогубцы.
Но и этого мне показалось мало, так что в полях под Белой Церковью я отловил здоровенную гадюку, тварь ползучую, и засунул ее в полупустой чемодан. Теперь я прикрыт от внимания любопытных. С таким багажом легкий чемодан казался обременительно-грузным. После этого я со спокойной совестью привычным маршрутом проследовал в Туркмению.
Ехал, ехал и доехал…
Гадюка моя жары, тряски, голода, жажды и прочих издевательств над собой не вынесла и подохла. А к Байрам-Али даже завонялась. Все же среднеазиатские змеи более закаленные резким континентальным климатом к предельным температурным значениям. В отличии от нежного продукта средней полосы.
Пришлось в первую очередь по приезде на санитарную станцию похоронить героически павшего пресмыкающего. Ощущал я себя прямо как тот кавказец, что сыну в Москву в подарок ишака привез. В Дагестане ушастого в багажник положил, в столицу приехал, а ослик сдох. Кавказец развел руками и поехал снова в Дагестан за новым ишаком.
Прежде всего я поговорил с начальником санитарной станции, Архипом Архипычем Мезенцевым.
— Архип Архипыч, мне право неудобно, но я опять хочу напроситься к вам в гости.
— Михаил, мы всегда Вам рады.
— Но я хочу остановиться на весь год.
— Что же, пробыли вы у нас в первый раз полтора месяца, второй раз три с половиной, мы постараемся потерпеть Вас и и ближайшее время.
— Нет, бесплатно я уже не соглашусь.