Два часа на столбах показались Саре адовой вечностью. Она пропотела и следом замерзла, а ещё ощущала тонкую давящую боль внизу, что нарастала и нарастала.
Она успела осмыслить и переосмыслить всё, что она делала. То её охватывало отчаяние, сменяющееся безразличием, то жалость к себе, перерастающая в некую внутреннюю силу и решимость. Она молила Великий Квазар, чтобы дал ей шанс не опозориться. Чтобы она смогла с достоинством получить все удары и не посрамить свой род и имя…
Палач поднялась со своей табуретки! И сердце землянина сжалось.
Женщина подошла к осуждённой и прощупала низ живота, оценивая, насколько твёрд мочевой пузырь. Окружающим тоже было видно из — за худобы, что он уплотнился и округлился внизу.
— Славно, очень славно, — прокомментировала бабища, рассматривая голый пах.
В ответ Сара мотнулась, рыкнула злобно и бессильно, чувствуя острое давление от вмешательства извне.
— Ретивая, — выдала бабища, переведя взгляд на исказившееся лицо.
Сара даже зашипела на неё, не в силах на большее. Ощущение, что все эти люди забрались ей в самое нутро, вызывало стыд и отчаяние.
И горькое, критическое осознание предстоящей боли и унижений. Ведь мочевой пузырь был переполнен! И мысли уносили только к низменной потребности напрудить прямо здесь и прямо сейчас. Но она держалась. Обоссаться перед всеми, только не это!
— Можно начинать, — бросила бабища с усмешкой. Она была ближе всех к осужденной и чувствовала её агонию и отчаянное напряженные ягодичных мышц.
— Испытание Сафы! — Объявила вторая женщина с постамента. — Удары кнутом, пока не будет испущен срам! До пятнадцати ударов!
Сара сжалась что было сил. Если она продержится пятнадцать ударов и не описается, это будет знаком её великой силы и воли. Этим она покажет всем своим врагам, что не сломлена, что готова бороться и дальше. Этим она покажет Пятьдесят пятой, что когда — нибудь доберется до её горла.
Бабища расправила кнут, встав на позицию. Ощущая позади движение, Сто третья сжала задницу, как могла. Лишь бы не обоссаться, твердила она себе. Никогда, нет, нельзя. Только ни при всей этой многотысячной толпе.
Свист кнута, хлесткий удар, разрывающий плоть! На миг Саре показалось, что она не чувствует боли, лишь холод. Но боль пришла неистовая…
Глаза осуждённой выкатились. Она не издала ни звука, но рот был открыт в беззвучном крике. Зевакам казалось, что её каким — то чудом миновало потрясение. Мало кто заметил, что через несколько секунд сдержанный ручеек испражнений пошёл по ляжке вниз. Но девушка каким — то чудом остановила его, издав звериный рык, с которым выходила и боль. Переборов слабость, Сара восторжествовала, приготовившись к новой порции боли.