Когда Сара на постаменте осталась одна, к ней подошла палач и одним движением с остервенением, будто она ей злейший враг, сорвала тунику. Растянутое тело обнажилось перед толпой. Под туникой не оказалось ни лифа, ни трусиков. Зеваки ахнули, и не только потому что увидели голое тело. Между ног у Сары было всё подчистую сбрито ещё со времен путешествия на корвете. Жители Радуги считали бритье сущим срамом, а тут предстала провинившаяся красавица с обнажённой, распахнутой кисой. Они — то свою через волосы не могли разглядеть, а тут такое!
Да ещё и фигура у бедняжки хороша. Пусть в камере мышцы потеряли прежний тонус, теперь тело было с жирком. И всё это идеально и женственно легло волнующим зрелищем в толпу. Ноги были разведены достаточно широко, чтобы разглядеть пах, аккуратные половые губы, что были даже в таком положении сомкнуты. От них отходили жилы, перерастающие в бёдра, напряжённые от натяжения до предела. Выше поблёскивал в мягком свете плоский, даже исхудавший живот, на котором проступали рёбра. Но худоба его никак не сказалась на красивой мясистой груди, что была многим местным на зависть. А в положении задранных рук она выглядела высокой, сочной и манила всех окружающих лесбиянок. Как и обнажившаяся беззащитная киса.
Палач отошла и стала перебирать свой крут.
— Чего они ждут? — Макса трясло. Он видел выражение лица Сары. Ей было больно, каждую секунду в таком положении она испытывала муки. И физические, и моральные.
Она висела обнажённой, обесчещенной, а он не мог этому помешать и выгорал изнутри.
— Испытание Сафы, — ответила блондинка из конвоя. — Нужно ждать.
— Сколько можно издеваться? — Не унимался Макс. — Вы же не дикари⁈
— Чужак, не тебе судить об этом, — фыркнула блондинка и добавила грозно. — Не усугубляй своё и её положение. Смиренно прими.
Сара опустила глаза и уже не смотрела на толпу, а будто бы спала или медитировала. Она чувствовала, как тело её покрывается потом от воды, что в неё влили, она ощущала, как вода внутри неё опускается всё ниже и ниже, как организм перегоняет воду и наполняет мочевой пузырь.
Распятое на столбах тело в капельках пота сверкало под лучами солнца, как невероятно красивый ангел. Или невероятно красивый… мученик. Что — то сыпалось по кирпичикам внутри землянина. Что — то доброе и хорошее превращалось в пыль. В эти моменты он не видел в женщинах Радуги ничего светлого. Если они позволили быть такому, значит они заслужили всё, что получили здесь. Отсутствие мужчин, а как следствие — отсутствие любви. Такие женщины не заслуживали этого.