Глава разведки прибыла в серой посеребрённой тунике с разрезом до пояса, через который едва ли не вываливалась слегка висячая грудь третьего размера. А если бы она наклонила корпус в сторону, это бы свершилось. Перед визитом женщина вымылась и тщательно прихорошилась, побрызгавшись благовоньями. Однако ядовитая, брезгливая мимика смазывала всю притягательность. Тем не менее, Макса располагала её изящная фигура, загорелая кожа и в целом распутный вид.
— Максим с Земли, — прозвучал растянутый кошачий голос с прохода. — Моё имя Рахена. Прогуляемся?
— Здравствуй, Рахена. Хм… А можно? — Уточнил Макс и подорвался с кровати.
За окном стоял вечер. И было бы идеальным пройтись такое время, дабы не слепнуть от разноцветных лучей солнца.
— Ты же гость, конечно, можно, — пропела сучка и, развернувшись, элегантно завиляла хорошенькими бёдрами.
Пятьдесят пятая понимала, что во дворце, напичканном технологиями не только их разговоры будут подслушаны Советом, но и ахи, вздохи, дрожь в голосах и частота сердец. За границей обители микро — роботы и прочая дребедень была запрещена. Поэтому лишь снаружи глава разведки могла чувствовать себя в безопасности и плести свои интриги беспрепятственно.
Охрана из трёх матёрых воительниц третьего круга выпустила их и двинулась следом в сопровождении.
— Не дышите в затылок, — бросила Пятьдесят пятая хищно, и девушки остыли метров на десять.
Они прошли по широкому коридору с частыми арками по бокам и потолком этажа в три. Мрамор под ногами больше не беспокоил землянина, ему дали мягкие плетёные сандалии и выдали чистую тунику из материала, походящего на хлопок. Выйдя в сферический холл, напоминающий незапущенный зал планетария, они вынырнули прямо во внутренний двор, представляющий собой сплошную площадь для построений. Сбоку из стены вырастала центральная лоджия, на которой обычно перед воинами выступала одна из членов Совета по тому или иному поводу. Примерно с высоты пятого этажа глаголила. Видимо, чтобы ничего до неё не добросили какие — нибудь террористы.
Прошлись немного молча. А затем Пятьдесят пятая, шествующая чуть впереди, поравнялась с Максом и выдала:
— Бедная Сто третья, искренне сочувствую, что её блестящей карьере конец.
— Сочувствуешь? — Скривился Макс, посмотрев на курносую «барби» сверху — вниз. — Ты ж её и сдала, свою подчинённую.
— Я спасла её от казни, невежа, — выдала Рахена, глядя перед собой. — Ты многого не знаешь, чтобы судить. Хотя прежде виделся мне умным представителем своего рода.
— Допустим, к чему ты завела этот разговор?