Его восстановили тогда, да. Служебка закрылась не так, как мечтал Леонид, – и не так легко, как хотелось бы нам. Даня потерял статус снайпера на полгода, прошел реабилитацию, но все равно то клеймо, когда он обманул с медосмотром не дало ему право вернуться назад.
Он ушел в инструкторы. В обучение. В аналитический блок. В ту часть работы, где голова важнее риска, а руки не обязаны каждый день быть на спусковом крючке. Хотел отвлечься чем-то. Открыл небольшой тир. Потом решили, что пойдет ко мне операционным директором и директором по безопасности клиники.
– Привет. Все готово? – подходит ко мне и целует в висок.
Киваю.
– Заберешь у Дины Максима?
Бросаем взгляд на детей.
Дина показывает Максиму Даниловичу буклет, он тоже тянет его в рот.
– Сейчас.
В холле уже собираются люди: врачи, которые вернулись ко мне и новые сотрудники. Мои сотрудники натягивают ленту у входа. Мне дают ножницы.
Макс тут же начинает хныкать, потому что хочет выхватить их, и я едва не смеюсь вслух – потому что, конечно, сын Митрофанова не может просто смотреть.
Я делаю шаг вперед и вдруг ловлю себя на том, что мне не страшно. Не надо никого умолять. Не надо угадывать настроение чужого контроля. Я просто стою и знаю: это мое. И никто больше мне не скажет, что это все благодаря кому-то.
И есть разница, когда тебя поддерживают, или постоянно напоминают, что ты сам без кого-то никто по сути.
Леониду дали срок. Я и не помню сколько, лет десять, может. Не знаю, что будет, когда он выйдет, но это уже другая история. Надеюсь, что он сделает выводы. А сейчас мы живем и наслаждаемся каждым моментом.
– Спасибо, что вы сегодня здесь. Два года назад я думала, что потеряла все. И работу, и имя, и право быть врачом. Мне казалось, что путь обратно невозможен. Но я ошибалась. Путь есть всегда. Просто иногда он начинается с того, что ты перестаешь молчать.
Я делаю паузу. Тот период все еще болезненно отдается в душе.
– Сегодня я открываю клинику снова. С чистого листа, но по старым правилам. Качество, оперативность на высшем уровне. И… – я смотрю на Дину, на Макса, на Даню. – спасибо моей семье, что поддержали мое решение. Тяжело все терять. Вставать на колени, а потом подниматься. Но если есть рядом те, кто любит и верит, то можно справиться со всем.
Кто-то аплодирует, кто-то просто кивает. Я перерезаю ленту, и в этот момент у меня внутри будто щелкает замок: закрыто. Прошлое закрыто.
Дина ставит Макса на пол, он тут же топает к стойке ресепшн и начинает “помогать” Лене – то есть трогать все, что нельзя.
– Максим Митрофанов, не позорь семью, – Дина ловит его за капюшон и смешно шикает.