— Я буду краток, — начал он, положил ладони на стол и слегка наклонился вперёд. Его движения были выверены, как движения хирурга перед операцией.
— Наш брак более не соответствует стратегическим интересам стаи и компании. Юридические процедуры развода будут максимально быстрыми и тихими.
Он сделал паузу, будто ожидая реакции.
Истерики. Слёз. Мольбы. Но во мне было пусто. Я просто слушала, как констатирующий голос произносит слова, которых я ждала пять лет. Слова, которые почему-то не принесли облегчения, а лишь обнажили ту самую пустоту.
— Ты получишь единовременную компенсацию. Достаточную, чтобы жить, — он слегка пододвинул ко мне одно из досье. — И новую личность.
Документы, квартиру в другом городе.
Ты исчезнешь из этого мира. Из моего
мира.
Теперь в его голосе появилась тончайшая, лезвийная острота. Не угроза. Факт.
— Почему сейчас? — спросила я. Мой собственный голос прозвучал чужо, тихо, но чётко. — Пять лет это всех устраивало.
Он откинулся в кресло, и луч света наконец упал на его лицо. В уголке глаза я заметила не усталость, а напряжение.
Как будто он держал на плечах невидимую тяжесть, о которой даже говорить не мог.
— Обстоятельства изменились, — ответил он уклончиво. — Появились… новые факторы. Стабильность под угрозой. Твоё присутствие стало не просто бесполезным. Оно стало опасным.
Не для него. Для стабильности. Я была теперь угрозой системе, которую он возглавлял.
— Какие факторы? — настаивала я. Во мне впервые за годы зашевелилось что-то, похожее на упрямство. Если уж конец, то почему бы не узнать правду?
Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Будто впервые за пять лет действительно видел меня. Не «ту омегу», не «проклятое дитя», а женщину, стоящую перед ним.
— Ты не должна этого знать, — наконец произнёс он, и в его тоне появилось что-то, отдалённо напоминающее… предостережение? — Для твоей же безопасности. Чем меньше ты знаешь, тем больше шансов, что новая жизнь у тебя получится.
Он снова пододвинул второе, неофициальное досье.
— Здесь всё, что тебе нужно.
Инструкции, контакты, маршрут.
Сегодня ночью за тобой приедут. Ты возьмёшь только самое необходимое.
Я посмотрела на конверт, затем на него.
На этого могущественного Альфу, который так легко стирал меня из своей жизни, как ластиком — карандашный набросок.
— А если я откажусь исчезать? — вдруг вырвалось у меня. Не вызов. Просто вопрос.
Он поднял бровь. Там, в глубине его холодных глаз, мелькнула искра чего-то… почти уважения? Или раздражения от того, что механизм дал сбой?
— Тогда, — он произнёс слова медленно, с металлической чёткостью, — Твоя жизнь в этом городе станет невыносимой. Не по моей воле. По воле тех самых… изменившихся обстоятельств. Я не смогу тебя защитить. Я даже не буду пытаться.