— Потому что я его кормлю, — ответила я логично.
— Но я его купаю. И лекции читаю. Он должен понимать, кто его отец.
— Виктор, ему три недели. Он не понимает, кто он сам.
— Понимает, — упрямо сказал он. — Он просто тебя больше любит. Потому что ты вкусно пахнешь.
Я засмеялась.
— Ты серьезно ревнуешь к собственному сыну?
— Я не ревную, — возразил он. — Я констатирую факт неравномерного распределения сыновней привязанности. Это вопрос справедливости.
— Жизнь вообще несправедлива, — философски заметила я. — Привыкай.
Но он не привык. Он начал кампанию по завоеванию сыновьего сердца. Каждый раз, когда Влад просыпался, Виктор оказывался рядом первым. Он носил его на руках часами, читал ему вслух (теперь не только отчеты, но и сказки — правда, выбирал какие-то мрачные, древние, где герои убивали драконов и захватывали троны). Он пел ему. Нет, вы представьте: Виктор Сокол, Альфа, ледяной стратег, напевал колыбельные своему сыну. Фальшиво, правда, но старательно.
— Слушай, — сказала я однажды, застав его за этим занятием, — у тебя потрясающе отсутствует музыкальный слух.
— Знаю, — ответил он мрачно. — Но ему нравится. Он замолкает.
— Потому что в шоке, — фыркнула я.
Однажды, придя в детскую, я застала странную картину: Виктор сидел в кресле, держа Влада на руках, и они смотрели друг на друга в полной тишине. Взгляд у Виктора был… я не знаю, как описать. Таким взглядом смотрят на чудо, которое боишься спугнуть.
— Знаешь, — сказал он тихо, не оборачиваясь, — я думал, что умею любить. Тебя. В прошлом. Но это… это совсем другое. Это как будто часть меня вдруг стала жить отдельно, дышать отдельно, и я боюсь за неё больше, чем за себя. Это страшно.
Я подошла и обняла его со спины, положив подбородок на плечо.
— Это называется «отцовство». С ним ничего не сделаешь. Только принимаешь.
— А если я не справлюсь?
— Справишься, — я поцеловала его в щеку. — Ты же Виктор Сокол. Ты всё можешь.
Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Не всё, — сказал он тихо. — Без тебя — ничего. Помни это.
Влад на его руках чихнул и требовательно закряхтел, напоминая, что пора есть. Виктор вздохнул и передал его мне.
— Опять он тебя выбирает. Несправедливо.
— Дай время, — улыбнулась я. — Твой Огонек еще покажет, кого выбирает.
Виктор дернулся при слове «Огонек», но смолчал. Только пробормотал: