Мой взгляд метнулся к Ксейдену. Проклятье, о чем она вообще говорит?
— Я все еще не понимаю, к какому решению мы пришли в итоге, — проговорил Ястребиный Нос.
— Решение очень простое. Она стоит дюжины таких, как я, — сказал Ксейден, и его глаза полыхнули так, что дыхание замерло у меня в груди. Я бы даже могла подумать, что он говорит искренне… если бы не знала его лучше. — И я говорю не о ее печати. Я в любом случае рассказал бы ей обо всем, что здесь говорилось, так что ни к чему беспокоиться об открытой двери.
В моей груди вспыхнула искра надежды. Он и вправду завязал с секретами?
— Она дочь генерала Сорренгейл, — заметила Боевая Секира, и в ее голосе слышалось отчетливое разочарование.
— А я сын генерала Сорренгейл, — возразил Бреннан.
— Но за шесть лет ты не раз доказал свою преданность! — закричала Боевая Секира. — А она — нет!
Я почувствовала, как гнев опалил мне шею и обжег лицо. Они говорят обо мне так, словно меня здесь нет.
— Она билась на нашей стороне в Рессоне, — повысил голос Боди.
— Ее надо посадить под арест! — Сури оттолкнулась от стола и вскочила, ее лицо стало совсем красным, а взгляд метнулся к моим серебристым волосам, заплетенным в косу, уложенную в корону на голове. — Она может погубить все наши усилия из-за того, что теперь о нас знает.
— Согласен, — кивнул Ястребиный Нос, и я кожей почувствовала его ненависть. — Она слишком опасна, ее надо держать под замком.
Я напряглась, но сохранила безразличное выражение на лице — какое множество раз видела у Ксейдена — и опустила руки поближе к ножнам с кинжалами. Да, мое тело хрупкое, а суставы ненадежные, зато клинки я метаю смертельно точно. И я ни хрена не позволю Ассамблее запереть меня здесь!
Я внимательно осмотрела всех членов Ассамблеи, чтобы оценить, кто представляет максимальную угрозу.
Бреннан выпрямился во весь рост:
— Зная о ее связи с Тэйрном, чьи узы с каждым следующим всадником становятся все сильнее? После смерти Наолина Тэйрн едва пришел в себя! Вы же понимаете, что, если она погибнет, черный дракон тоже умрет? Или вы хотите ее запереть, потому что ее жизнь связана с жизнью Риорсона? — Он кивнул на Ксейдена.
Разочарование было столь сильным, что я почувствовала горечь на языке. Неужели это все, чем я являюсь для Бреннана? Слабостью Ксейдена?
— Я один несу ответственность за Вайолет. — Голос Ксейдена стал еще ниже и теперь сочился чистейшей злобой. — А если меня недостаточно, так за нее поручились целых два дракона. Поручились за ее честные намерения.
Так. Довольно.
— Она , кстати, стоит прямо перед вами, — прорычала я и, надо признаться, испытала некоторое удовлетворение, увидев, как у членов Ассамблеи отпали челюсти. — Так что хватит говорить обо мне . Попытайтесь уже поговорить со мной .