Тишина, воцарившаяся в комнате, была весьма показательна. Похоже, Ксейдена уважали в Ассамблее не меньше чем в Басгиате. Здесь я не знала никого, кроме Бреннана, однако готова была поспорить, учитывая наступившее молчание, что Ксейден — самое влиятельное лицо в этом зале.
«Это только пока , — напомнил мне Тэйрн с таким высокомерием, которое появляется лишь тогда, когда ты добрую сотню лет считаешься самым грозным боевым драконом на Континенте. — Прикажи людям проводить тебя в долину, как только закончишь с политикой» .
— Нужно решение получше. Если мы не сумеем на ближайший год снабдить стаи оружием, пригодным для борьбы с вэйнителями, то мы больше не сможем сдерживать их наступление, — заметил Серебряная Борода. — И все, что мы сделали, окажется напрасным.
Мой желудок болезненно сжался. Год? Мы так скоро проиграем в войне, о которой я узнала всего несколько дней назад?
— И как я уже сказал, я работаю над дипломатическим решением вопроса о светоче. — Тон Бреннана стал более резким. — И мы настолько далеко отошли от темы, что я уже сомневаюсь, что явился на нужную встречу.
— Голосую за то, чтобы забрать светоч Басгиата, — предложила Боевая Секира. — Если наше поражение так близко, то выбора нет.
Ксейден бросил на Бреннана быстрый взгляд, смысл которого я не сумела с ходу расшифровать… И глубоко вздохнула, когда до меня наконец дошло: возможно, Ксейден знает моего брата гораздо лучше, чем я сама.
И он скрывал его. Скрывал от меня. Из всех секретов между нами этот самый болезненный, и это просто так простить невозможно.
«И что бы ты делала с этим знанием, если бы Ксейден им поделился?» — тут же спросил Тэйрн.
«Хватит привносить логику в спор чистых эмоций!» — ответила я, сложив руки на груди. Именно сердце не позволяет мне простить Ксейдена.
— Мы это уже обсуждали, — сказал Бреннан таким тоном, будто ставил точку. — Если мы заберем у Басгиата сердце кузни, Наварра не сможет восполнять запасы на аванпостах. Если чары падут, умрет бесчисленное количество мирных людей. Кто-то из вас готов нести за это ответственность?
И вновь воцарилось молчание.
— Тогда мы пришли к единому мнению, — подытожил Ястребиный Нос. — Пока у нас нет возможности снабдить стаи, кадетам придется вернуться.
Ох.
— Они говорят о нас, — прошептала я. Вот почему мы стояли, не показываясь им на глаза.
Боди кивнул.
— Ты необычайно молчалива, Сури, — заметил Бреннан, глядя на широкоплечую брюнетку с оливковой кожей и серебристой прядью в волосах. Кончик ее носа подергивался, словно у лисы.