— То есть он мстит за отказы? — тихо уточнила я.
— Не просто мстит, — покачала головой Мири. — Он карает. Для него нет ничего важнее собственной воли. Если он чего‑то хочет, он это получает. А если кто‑то встаёт на пути — этот кто‑то исчезает. Придворные ходят перед ним на цыпочках, боятся лишний раз взглянуть в его сторону. Любое неосторожное слово может стоить карьеры, положения… а иногда и жизни.
Я сглотнула, ощущая, как по спине пробежал холодок.
— И что, совсем никто не смеет ему противостоять?
— О, попытки были, — вздохнула Мири. — Но все они заканчивались одинаково. Он не прощает неповиновения. Его власть держится не только на возрасте и силе — она держится на страхе. Женщины вьются вокруг него, потому что это безопасно и выгодно. Потому что отказ может обернуться катастрофой не только для неё, но и для всей её семьи.
Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. В воображении возник образ: высокий, бледный, с холодным, непроницаемым лицом и взглядом, который не сулит ничего хорошего тому, кто осмелится бросить ему вызов.
— И вот этот персонаж сейчас ждёт меня в гостиной? — уточнила я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
— Именно, — подтвердила Мири, подавая мне мягкое полотенце, пушистое и тёплое, словно облако. — И, судя по его лицу, он не в самом лучшем настроении. Видимо, до сих пор не может смириться с тем, что у вас уже есть один истинный, а в будущем их предвидится ещё больше. Вчера он так хмуро смотрел в вашу сторону, что даже меня пробрало.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.
— Ну что ж, — произнесла я, закутываясь в халат и стараясь придать голосу твёрдость, — посмотрим, как он отреагирует на ещё один отказ. Ванна меня взбодрила, и теперь я готова к разговору с владыкой… хотя, признаться, от одной мысли о нём по коже бегут мурашки.
Мири промолчала, лишь слегка сжала моё плечо в молчаливой поддержке. Её взгляд был полон тревоги, но она ничего не сказала. Я выпрямилась, расправила плечи и направилась к двери, готовая к встрече с грозным владыкой вампиров — тем, кто не знает слова «нет» и не прощает тех, кто его произносит.
Вернувшись в комнату, мы застали проснувшегося Лиама — он испуганно озирался по сторонам, сжимая в руках край одеяла так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его глаза были красными от слёз, а нижняя губа дрожала, будто он вот‑вот снова разрыдается. В этот момент он казался таким маленьким и беззащитным, что у меня защемило сердце.
— Малыш, — позвала я его, стараясь говорить как можно мягче, опустившись на корточки и протянув к нему руки. — Я здесь, всё хорошо.