Я проснулась от тихого сопения под боком. Голова и тело уже не болели — это радовало, — но жажда терзала так сильно, будто я провела неделю в пустыне без капли воды, под палящим солнцем, где даже миражи не предлагали стакана живительной влаги.
Тихонько осмотревшись, я увидела Лиама: он свернулся клубочком, а лицом прижался к моему боку. Рыжие вихри торчали во все стороны, дыхание было ровным и спокойным. Такой маленький, беззащитный… Моё сердце сжалось от нежности — так хочется оберегать его, словно хрупкий цветок, распустившийся посреди зимнего леса. Но тут взгляд упал на его руки — кисти были забинтованы. Неужели он повредил их в ту ночь? В груди защемило: сколько же испытаний выпало на долю этого ребёнка…
Я постаралась тихонько сесть. Лиам завозился, зашевелился, и его ладошка крепко вцепилась в мою рубашку, будто боялась, что я исчезну в одно мгновение, растворюсь, как утренний туман. Погладив его по взъерошенным рыжим волосам, я всё‑таки села — и тут перед кроватью появилась Мири.
Её появление всегда напоминало мне танец: плавные, почти невесомые движения, лёгкая улыбка на губах, будто она знает какую‑то забавную тайну, которой пока не готова поделиться.
— Как вы себя чувствуете, госпожа? — спросила она с привычной заботливой улыбкой, в глазах при этом плясали озорные искорки.
— Лучше, чем в прошлый раз, — ответила я, чувствуя, как пересохло в горле. — Только пить очень хочется — кажется, я могла бы осушить целый родник.
Мири плавно подплыла к прикроватному столику, налила в стакан воды из кувшина и подала мне. Движения её были столь изящны, что казалось, она не просто наливает воду, а исполняет какой‑то древний ритуал.
О, святые звёзды! Какая же вкусная вода! Первый стакан я осушила залпом, впрочем, как и второй. С третьим расправилась медленнее, смакуя каждый глоток, ощущая, как живительная влага наполняет меня силами.
— Спасибо, Мири, — поблагодарила я, возвращая пустой стакан. — А где Барсик?
— Ваш фамильяр не поладил с одним гостем, — с лёгкой усмешкой ответила Мири, и в её глазах вспыхнули смешинки. — И сейчас не выпускает его из поля своего зрения. Можно сказать, держит оборону — шерсть дыбом, хвост трубой, взгляд такой, что даже камни бы отступили.
— Гостя? — удивлённо подняла я брови. — Какого ещё гостя? У нас тут что, открытый дом для всех желающих?
Мири вздохнула, словно готовилась выложить что‑то грандиозное, и на мгновение её лицо приняло выражение придворной дамы, готовой сообщить о визите самого короля: