Кажется, я озвучила свои мысли вслух, потому что мне ответил самый старший из драконов — тот самый седовласый с бронзовой чешуёй. Его голос звучал низко и весомо, эхом отдаваясь в зале:
— Никто не мог знать, госпожа, что на вашем сыне стояло запретное заклинание. Его поставил тот, кто не хотел, чтобы мы узнали, кто отец Лиама.
— То есть… — начала я, осмысливая сказанное. В груди закипала тревога, смешиваясь с гневом и страхом. — Ритуал не должен был продолжиться, но из‑за этого заклинания началось слияние с драконом, и вам пришлось его провести?
— Верно, — кивнул дракон. — Иначе бы ваш сын умер. Заклинание блокировало его драконью сущность, подавляло её, не давало проявиться. Когда ритуал начал пробуждать кровь, заклинание вступило в конфликт с магией обряда — и в итоге сработало как спусковой механизм. Оно не просто перестало сдерживать силу Лиама — оно буквально вытолкнуло её наружу, запустив необратимый процесс.
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь тревоги и гнева — горячая, жгучая волна, готовая выплеснуться наружу.
— Как так получилось, что стоило Лиаму обратиться, как все блоки спали, а его ядро восстановилось? — спросила я, стараясь говорить ровно, хотя голос дрожал от напряжения.
Рейган, уже спускавшийся по лестнице, остановился:
— Ядро восстановилось потому, что больше ничего ему не мешало снова стать целым. Обращение в дракона — это не просто смена формы. Это момент, когда сущность пробуждается полностью, сбрасывая все искусственные ограничения. Заклинание не могло существовать рядом с истинной формой — оно просто растворилось, как лёд в горячей воде.
— Так просто? — переспросила я, хотя понимала, что «просто» тут совсем не подходит. В этом было что‑то гораздо более глубокое, древнее, неумолимое.
— Прости, дорогая, — вмешался Ариэн, подходя ближе. В его глазах читалась искренняя печаль. — Но не все секреты мы можем тебе рассказать. Есть вещи, которые…
Я резко повернулась к нему, и голос мой зазвучал твёрже, чем когда‑либо, — в нём звучала сталь, выкованная страхом за сына и болью последних часов:
— Всё, что касается моего сына, вы обязаны мне говорить. Абсолютно всё. Видите, к чему привело ваше молчание? Из‑за того, что вы не предупредили меня, не рассказали всего, Лиам чуть не потерял себя! Он мог погибнуть, мог остаться зверем без памяти, без души!
Я обвела взглядом всех присутствующих — драконов, и своих мужчин. В глазах каждого читалось понимание, даже раскаяние. Кто‑то опустил взгляд, кто‑то сжал губы, кто‑то кивнул, признавая мою правоту.