А вот я, полный круглый болван, сейчас нахожусь на скале, один-одинешенек и одно неловкое и неверное движение, случайное падение камня или льда может тут же свалить меня вниз. А там я почти что гарантированно снова лишусь жизни.
Правда, меня может спасти страховка, но все может обернуться совсем не так, как я планировал. И никакая самая лучшая страховка не гарантирует полного спасения. Млин, мне достаточно даже просто сломать руку или ногу, чтобы мои шансы на выживание резко уменьшились почти до нуля.
— Ладно, Ваня, хватит панических настроений, — пробормотал я и снова полез выше. — Вперед, вернее, вверх, не отставай.
Вскоре я наткнулся на участок, где вроде бы была совсем гладкая скала. Ни трещинок, ни расселин. И камни черные. Где-то это я уже видел. Где же?
Я задрал голову вверх, потом посмотрел вниз. Знакомое зрелище. Где же я…
Ах да, точно, это ведь совсем как в моем сне. В том самом неудачном плохом сне, где я упал вниз.
Так, не надо только этих вот сумасшедших переживаний. Так можно и вообще двинуть крышу далеко и надежно.
Все вообще не так, как в том дурацком плохом сне. До конца подъема еще вовсе не пару метров, а все пятнадцать. Стена вовсе не черная, как уголь, а пестрая, только местами камни черные, и то от влаги. Ну, и самое главное, небо не багрово-красное, а серое и закрыто туманом.
Я почувствовал надвигающуюся панику. Руки задрожали, ноги чуть не сорвались с камня. Я замер на месте и прикрыл глаза. Усилием воли заставил себя сосредоточиться и успокоиться.
Так и в самом деле можно запаниковать и свалиться вниз. И никакая страховка не спасет. Здесь, как на войне, тот у кого лучше моральная подготовка, тот и выиграет.
А потом я открыл глаза и посмотрел наверх. Все это мне давно знакомо. Горы всегда проверяют тебя на прочность, смотрят, есть ли у тебя яйца. И если хоть раз дать слабину, как они тут же безжалостно этим воспользуются. Вот только в отличие от таких же ситуаций внизу, в городах или лесах, здесь неоткуда ждать помощи. Тем более тогда, когда идешь в одиночку.
Казалось бы, ситуация сейчас самая заурядная. Я лезу вверх не по самой сложной стене. Любой мало-мальский скалолаз здесь справится, если он застрахован и уже имеет определенный опыт. Я, в конце концов, не на семитысячнике сейчас застрял, на самой вершине.
Все это от стресса. От депрессии. От того, что я сам загнал себя в рамки, сжег все мосты и корабли, не оставил за собой каких-либо запасных путей отхода. Делаю это восхождение тайно от других, как какой-нибудь воришка.