— Ты чем сегодня заниматься будешь?
— Пара клиентов после обеда… и один поздно вечером, так что ужинать будете с Милашкой вдвоем, — Илона заглядывает в свой ежедневник на телефоне. — А ты?
И да, я в курсе, что она делает массажи мужчинам. И нет, меня это не торкает. И не торкало никогда.
Почему-то вдруг представляется, что на месте Илоны сейчас находится Яська… Такая, какой я ее помню. Роскошная внешне, и при этом наивная, непосредственная, жутко эмоциональная, невыносимо вспыльчивая, самое необычное создание, какое мне приходилось видеть в жизни… И она мне говорит, что будет массировать каких-то мужиков?
Во мне вихрем поднимается дикая злоба и желание убивать! А я, блять, это себе только представил!
А еще стоило бы представить, что она, возможно, замужем сейчас, что у нее, возможно, куча цыганских детишек…
Ярость мечется во мне, не находя выхода и возможности ее применить! Я понимаю, что у меня нет и быть не может никаких причин сейчас так агонизировать! Но аганизирую. Взрываюсь внутренне. Как обычно, когда вспоминаю о ней. А вспоминаю о ней я всегда невовремя…
— Тебя подвезти? Я еду знакомиться с коллективом. Решил согласиться и пойти замом в Лёхину фирму.
— Ну-у, подвези, — подходит со спины, обнимает сзади.
Нет, я всё еще не стал импотентом. И всё также, как и раньше возбуждаюсь от мыслей о сексе. И, наверное, от женских ласк тоже. Но секс с Илоной — это нечто механическое, как в спортзале — ритмично и бездумно, практически без эмоций, иногда даже думая о чем-то отвлеченном. Никакой радости. Никакого удовольствия.
То ли я старею, то ли черноглазая цыганская ведьма пять лет назад прокляла меня.
Илона касается губами кромки моего уха.
И вместо того, чтобы думать о чем-то приятном, я думаю о том, что она испакает меня сейчас помадой и нужно не забыть перед выходом ее стереть. И ловлю себя на мысли, что мне неприятно.
Впрочем, мне кажется, Илоне безразличны мои мысли и чувства.
…Высаживаю ее у массажного салона. Убегает туда, на работу, как на праздник, виляя тощей задницей.
Через мгновение после того, как скрывается за входной дверью, приходит сообщение от нее:
«Вечером с Милашкой меня не ждите. Задержусь. У Катюхи др. Уложи ее спать пораньше».
В смысле «её уложи»? Ей так-то уже немало лет. Пусть сама укладывается!