Мой телохранитель, которого папа приставил ко мне сразу же, стоило мне поехать в Европу. Не сказать, что я сразу же с ним поладила. Это было бы странно, учитывая моё отношение к незнакомым мужчинам.
Однако он сумел растопить лед моего сердца по отношению к себе. С виду серьезный, властный и грозный, этот мужчина оказался очень ранимым, добрым и бескорыстным.
А ещё он правда умеет поддержать и дружить.
И если бы он не был по уши влюблен в Святу, я бы подумала, что это из-за своих интересов, но нет…
Он правда добр ко мне. А я никогда не оставляю хорошее к себе отношение без внимания.
Отвлекаясь от мыслей, прохожу к лестнице и по пути вижу, как облегченно выдыхает папа, и как загораются глаза у Святы из-за моего согласия появиться на празднике.
Я принимаю это решение не потому что хочу, а потому что нужно возвращаться к тому, что было важным для меня год назад.
Мне нужно поговорить с Северином. Даже если это в очередной раз может сбить меня с пути.
26
Глава 11
Серафима
Поднимаю руку и поправляю серьгу в ухе, нервно кидая взгляд на свое отражение в стекле машины.
Словно ничего не случилось… Словно я не носила год траур. Макияж скрыл черные круги под глазами, и я ненавижу его за это. Я хотела бы видеть их и помнить каждую секунду о маме.
— Ты в порядке? — спрашивает Захар, словив мой взгляд в зеркале заднего вида.
— Я справлюсь, — отвечаю сквозь натянутую улыбку и чувствую, как ком подкатывает к горлу раз за разом при каждой попытке дышать ровно.
Я не хочу никуда ехать. Но я пообещала. Я должна. День рождения моего жениха, на котором должна встретиться с его братом…
До чего я докатилась вообще?
— Если ты почувствуешь, что не справляешься, ты всегда можешь сказать мне отвезти тебя домой.
Захар знает, как ненавижу эти мероприятия — с их лживыми улыбками, фальшивыми разговорами и этим… этим человеком, которого я должна называть своим женихом при всех. Вести себя так, словно мы близки. Позволять ему себя трогать. Да, многое между нами изменилось, но я по-прежнему в клетке рядом с ним.
Золотой плетеной клетке.
Когда доезжаем, я делаю один рваный, глубокий вдох и вхожу в здание. Отец со Святославой уже там. Лишь я долго не осмеливалась приехать.
Интерьер ресторана тяжелый, мрачный. Тёмное дерево, приглушённый свет, золотая отделка на зеркалах. Люди в вечерних нарядах фланируют туда-сюда, улыбки натянуты, бокалы звенят от встреч и разговоров.
Я должна быть частью этого, но вместо этого просто стараюсь быть собой.
Не улыбаюсь, не разговариваю ни с кем. Лишь ищу взглядом своих родных.
Но взгляд цепляет не их…