— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но есть вещи пострашнее физической боли, не так ли?
Я достал из папки несколько листов бумаги, исписанных медицинскими формулами и диагнозами.
— Болезнь Грейнера. Редкое магическое заболевание, поражающее энергетические каналы. Смерть наступает через высыхание тела изнутри. Очень болезненно и неизбежно. У вас поздняя стадия, я прав?
Корнилов дёрнулся, как от удара. Его лицо на миг исказилось, показывая истинные эмоции — страх, панический, животный страх смерти.
— Откуда вы…
— Ваши собственные медицинские записи, найденные в лаборатории, — ответил я, перелистывая бумаги. — Плюс анализ, который мы провели, пока вы были без сознания после задержания. Нам же не хотелось, чтобы вы умерли от какой-то мелкой травмы до того, как будет проведен допрос. Судя по всему, вам осталось месяца три-четыре. Без постоянных приёмов ваших экспериментальных препаратов — и того меньше.
— Вы ничего не понимаете, — прошипел Корнилов, наклоняясь вперёд. — Наши исследования могли спасти не только меня, но и тысячи других!
— Ценой экспериментов над невинными? — я поднял бровь. — Ценой государственной измены?
— А разве наша империя безгрешна? — огрызнулся он. — Ваш обожаемый император и его предки не гнушались жертвовать тысячами для своих целей. Я всего лишь пытался выжить! И заодно продвинуть науку вперёд.
Я активировал заклинание «Внимание» . Его слова о выживании были искренними, хотя и неполными.
— Расскажите о заговоре, — потребовал я. — Кто ещё замешан? Какие чиновники помогали вам?
Корнилов сжал губы, явно не желая выдавать сообщников. Я решил сыграть ва-банк.
— Послушайте, Федор Антонович, — я подался вперёд, понизив голос до почти дружеского тона. — Ваша жизнь окончена в любом случае. Вас ждёт либо казнь за измену, либо мучительная смерть от болезни. Но есть отличие — в первом случае вы умрёте, зная, что ваши сообщники тоже получат по заслугам. Те, кто бросил вас на произвол судьбы, когда мы начали операцию. Те, кто, вероятно, уже подчищает следы вашего сотрудничества.
Глаза Корнилова блеснули новой эмоцией — гневом. Значит, я попал в точку.
— Истина , — тихо активировал я заклинание, усиливающее внушение и снижающее ментальное сопротивление.
Это было не принуждение — я не мог заставить его говорить против воли. Но я мог создать ощущение, что правда — единственный выход, единственное, что ещё имеет смысл.
— Граф Толстов, министр торговли, — наконец произнёс Корнилов, сдаваясь. — Он обеспечивал прикрытие для импорта оборудования и экспорта образцов. Генерал Савельев курировал военные аспекты. А ещё…