Я мама уже неделю. Кузьмич выписал медицинское свидетельство о рождении, и мне, по большому
счёту, было бы не плохо выбраться до администрации, но…
Я вздохнула. Во-первых, куда я пойду без паспорта, а во-вторых, я никуда не хотела идти
вообще. Я боялась разрушить свой маленький хрупкий мир, может, поэтому и не брала телефон,
хотя… Я вспомнила все номера. Даже позвонила по одному. Уже ночью, замотавшись в дедкин
тулуп и натянув огромные валенки, вышла в промёрзшие сени.
Палец щелкал по клавишам кнопочного телефона, закусив губу, я смотрела сквозь замёрзшее
окно на звёздное небо. В городе звёзды никогда такими не были, они горели настолько ярко,
что казались фонарями, а луна… Её сливочно-жёлтый диск висел над лесом и заливал землю
своим странным, каким-то гипнотическим светом.
— Пожалуйста… Пожалуйста… Возьми трубку… — мысленно молила я, даже не зная, что
скажу, если услышу его голос. Ведь он не искал меня. Прошло уже больше двух месяцев с того
страшного дня. Но меня никто не искал.
В трубке щёлкнуло. Холодный металлический голос равнодушно выдал фразу, которую я слишком
часто слышала, звоня именно по этому номеру: «Телефон абонента выключен или находится вне
зоны действия сети».
— Ну вот и всё. — вздохнула я, засовывая телефон в глубокий карман шерстяного сарафана,
толкая ногой дверь и выходя на крыльцо, запрокидывая голову и глядя в бархатно-чёрное небо,
чувствуя, как по щекам текут слёзы.
Это было пять дней назад, и больше я даже попыток не делала. Зачем? Кому я там нужна? Тем
более, куда я сейчас с Машкой? На снегоходе Кузьмича? Смешно. Морозы стоят под тридцатку,
Маруське неделя. Почти час по зимнему лесу? Тем более, фельдшер всё-таки поставил местную
администрацию на уши, пригрозив им прокуратурой, и электричество нам наконец-таки дали. Так
что… Я плотнее закуталась в тулуп и спустилась с крыльца, дошла до дровника и, взяв пяток
полешков, вернулась в дом. Стянув валенки и тулуп, подошла к печке и, приоткрыв вьюшку,
подкинула дрова в топку. Они радостно затрещали, добавляя уюта и тепла.
Дверь скрипнула, и в комнату вошла бабка Лида.
— Чего полуношничаешь? — заворчала она, наливая из ведра в чайник воду и ставя его на печь.
— Спала бы, пока спать даёт, потом и захочешь, да кто ж тебе даст?
Я улыбнулась и, открыв холодильник, достала шматок сала и поросячью рульку.