К проверке мы подготовились — Драгана срочно погасила все задолженности, причём большей частью из своего кармана, что вполне предсказуемо не добавило ей настроения. Теперь при упоминании Горана лицо у неё непроизвольно приобретало хищное выражение — не знаю, что там у них за отношения, но оказаться на месте Горана я бы определённо не хотел.
Что же касается газет, то подчинённые Антона Кельмина немедленно посетили все редакции из списка Зверева. Их добрые лица легко убедили редакторов, что клеветнические статьи не красят честных журналистов. Редакторы всячески выразили полное понимание и тут же пояснили, что они как раз и есть те самые честные журналисты, которые о клеветнических статьях и помыслить не могут. Думаю, снимки сваленных в кучу трупов, которые они сами на днях наперебой публиковали, тоже немного поспособствовали — так-то у журналистов всё строго по ценнику, а здесь никто даже и не заикнулся про оплату.
Одним словом, Зверев не сообщил мне практически ничего. Но это только по тем вопросам, которые интересовали меня. Княжьим людям он явно рассказал гораздо больше. Правда, в этом я уже не участвовал — когда Драгана перешла на тему дел государственных, я вышел из комнаты и пригласил войти вместо себя Курта Гессена. В государственную политику я лезть категорически не хотел. Князь вне всякого сомнения поинтересуется у Гессена с Драганой, что именно я слышал, вот пусть они и засвидетельствуют, что ничего.
Пробыли в допросной они довольно долго, и вышли в полном обалдении. Я сразу же обрадовался, что оттуда ушёл. По их виду было понятно, что я бы там услышал слишком много того, чего мне знать совсем ни к чему.
Нельзя сказать, что я чувствовал удовлетворение от того, как закончилась эта часть истории — очень уж много неясных моментов осталось за кадром, но лезть глубже мне совсем не хотелось, так что пришлось довольствоваться этим. По крайней мере, было хотя бы ясно, что опасности с этой стороны можно уже не ждать. Однако хватало и других сторон, и об этом я как раз и размышлял, когда внезапно гора, так сказать, сама пришла к Магомету. На столе ожил переговорник и раздался голос Миры:
— Господин, с вами хочет поговорить Филип Роговски. Это начальник департамента специальных лицензий.
— Помню я его, Мира, как раз сейчас его вспоминал. Соединяй — послушаем, что он хочет сказать.
В трубке щёлкнуло, и послышался знакомый голос:
— Господин Кеннер, здравствуйте.
— Здравствуйте, почтенный Филип. Чем могу быть полезен?
— Господин Кеннер, я бы хотел с вами побеседовать, но это разговор не для телефона. Можем ли мы встретиться?