— Ничего такого не припоминаю, — ответил я подумав. — Так что вряд ли много. Нет, список князей в приложении приводился, но это вроде всё.
— Вот именно. Даже когда речь идёт о свершениях князей, то они вообще не упоминаются, а говорится, что то-то и то-то сделал народ новгородский. Зато много говорится о Воиславе Владимирском, защитнике земель Русских.
— Воислав действительно упоминался, но я как-то не особо обращал внимание на такой уклон.
— Тебя эта реформа только краем задела, да там и по-умному всё сделано. Внимания особо не привлекает, но у детей остаётся впечатление, что именно Воислав за всех русских заступник. А потом ребёнок вырастает, идёт в храм, а там жрец проводит молебен за здравие Воислава Русского. И в Академиуме они подготовку боевиков пытались свернуть. Не всё у них получилось, но навредили они изрядно. Двадцать лет они потихоньку эту работу вели. Мы провели негласное исследование и выяснили, что среди молодёжи Воислав вдвое популярнее нашего князя — что ты на это скажешь?
— Я скажу, что это государственная измена, — ответил я, потрясённо осознавая масштаб деятельности.
— Нет, Кен, к сожалению, — вздохнула Драгана. — Это было бы изменой, если бы этим занимался кто-то незначительный. Но когда этим занимается такая семья, как Греки, которых поддерживает треть дворянства и немало Высших, то это называется не измена, а оппозиционная деятельность. Это просто не те люди, которым можно предъявить обвинение, понимаешь?
— А эти Высшие, которых ты упомянула — это те, кто связаны с Кисой? Поэтому тебе пришлось драться, чтобы лишить их лидера?
— Правильно понимаешь, — усмехнулась Драгана. — Другого пути не было, Киса была главной опорой Греков. Как я опора князя. Наша дуэль была не просто выяснением отношений между нами. И я скажу тебе больше — теперь, когда Кисы не стало, с Остромиром Греком вскоре обязательно приключится какой-нибудь несчастный случай. Да и не только с ним.
— Сомнительный способ, — поморщился я.
— Альтернативой будет гражданская война, — пожала плечами Драгана. — Причём их обязательно поддержит Воислав. Даже если мы победим в конце концов, княжество будет лежать в руинах. И неизвестно, когда мы от этого сможем оправиться.
— Ты считаешь, что многие поддержат захват княжества Владимиром?
— Конечно, поддержат. Кен, неужели ты не понимаешь, что одно и то же каждый расскажет по-своему? Можно протолкнуть любую идею, если правильно её подать. Вот не раскопал бы ты эту интригу, меня бы скинули, под шумок везде протолкнули бы своих сторонников, а потом внезапная болезнь князя, и волею народа у нас правит Воислав, только уже не Владимирский, а Русский. Думаешь, кто-то бы про нас вспомнил? Или вот мы сейчас их раздавим, и они в историю войдут как изменники. Но возможно, лет через двадцать владимирцы сумеют взять верх, и тогда Греки окажутся героями и мучениками, а мы будем предателями, которые боролись против объединения земель русских. Историю напишут победители.