Медленный, исполненный царственного достоинства жест руки.
Бледный от возмущения обер-камергер, щелкнул пальцами. Приказ ушел по цепочке. Лакеи в расшитых ливреях бесшумными тенями заскользили по паркету, вооружившись гасильниками.
Пламя в ближайших канделябрах начало умирать. Огонек за огоньком, свеча за свечой. Зал наполнялся специфическим, горьковатым запахом горячего воска и дымка. Пространство сжималось. Золото и парча мундиров потускнели, лица дам смягчились, тени заплясали по стенам, превращая парадный зал Гатчины в таинственный грот.
Наступил момент истины. Теперь или никогда.
Я снова коснулся потайной кнопки. Механизм, взведенный и готовый, получил команду на перезапуск. Снова музыка.
В наступившем полумраке моя оптическая ловушка наконец захлопнулась. Система скрытых вогнутых зеркал и линз, бесполезная в ярком свете, начала жадно собирать рассеянные лучи оставшихся свечей, фокусировать их, прогонять через цветные призмы и бить точечно — в сердце композиции.
Малахитовое «море» ожило.
Камень перестал быть камнем. Он обрел глубину, объем и внутреннее свечение. Благодаря многослойному янтарному лаку, подсвеченному под острым углом, статичная поверхность превратилась в зыбкую, маслянистую толщу океанской воды. Казалось, волны действительно тяжело колышутся. Жемчуг и необработанные кристаллы кварца на стенках «грота» вспыхнули сотнями холодных, звездных искр, имитируя игру света в морской пене.
И тут усилился звук.
Нежные, хрустальные перезвоны микроскопических колокольчиков системы Кулибина полились из недр ларца. Это был звук падающих капель, звон льдинок, шепот прибоя.
Под этот неземной аккомпанемент из-за малахитового гребня показалась русалка.
Оптика творила чудеса. Тончайший пучок света, сфокусированный на фигурке, заставлял полупрозрачную слоновую кость и тончайшие золотые нити волос светиться изнутри. Эффект подповерхностного рассеивания — то, чего я добивался долгое время. Она казалась сотканным из лунного света призраком, плывущим в темной воде.
По залу пронесся вздох. Придворным казалось, что это живая фигурка.
Русалка медленно поднялась, совершая сложный поворот вокруг своей оси. В верхней точке траектории она замерла, и благодаря игре теней возникла полная иллюзия, что она смотрит прямо в глаза императрице, протягивая к ней руки. А затем, так же плавно, с грацией живого существа, ушла обратно в малахитовые глубины, оставив после себя затухающее сияние.
Чистая физика и геометрия. Вся система была рассчитана на высокий контраст. Я срежиссировал реальность, заставив внешний мир работать на мой механизм.