— Чара, — крикнул Охотник, — еще одна идея!
Он полез вверх по веревкам, лучница — за ним, промедлив лишь секунду. Хармон понял. Верхушка шара будет выше поверхности земли. Если забраться наверх, то можно перепрыгнуть. Хармон не представлял, как можно влезть на шар. Даже вообще — как можно лезть, убрав ноги из петли, повиснув над бездной на одних руках!
А Чара с Охотником карабкались очень прытко. Как обезьяны или жуки, или кто еще умеет лазить на высоты. Плато приближалось, Хармон и Гортензий висели намного ниже его края, но Чара с Охотником уже были выше. Однако под их весом корабль кренился, сводя усилия на нет. Они лезли — а шар клонился все больше, опуская их.
— Хармон, качайтесь! — крикнул Охотник.
— Что?..
— Раскачайся на веревках, тупой толстяк!
Раскачаться? Святые боги, как это возможно⁈ Он даже в детстве боялся качелей — на высоте два фута, а не две мили!
Но… что еще делать?
Хармон завопил и дернулся. И снова, и снова. Орал — и качался. Ааа — уух! При каждом взмахе качался весь корабль. Тот бок, на котором висел Охотник, ходил вверх-вниз. Охотник несся к плато, то поднимаясь выше края, то опускаясь ниже. Хармон раскачивался и вопил.
В миг удара он хотел зажмуриться — но все же заставил себя смотреть. Охотник оказался выше поверхности и по инерции полетел вперед, на плато. Выпустив веревки, он покатился по земле, мигом позже вскочил на ноги.
Хармона тоже швырнуло вперед — в скалу. Но как раз в тот миг он качнулся назад, движения погасили друг друга, он ударился о камень слабо, почти без боли. И тут же услышал крик.
Чару стукнуло об острый утес и сорвало с веревок. Она полетела вниз, между скалою и шаром. Вцепилась ногтями прямо в ткань, каким-то чудом удержалась. Потеряв вес Охотника, шар пополз вверх, вытаскивая Чару на поверхность. Она оттолкнулась, упала на самый край, едва не соскользнула, зацепилась, отползла.
— Урааа! — завопил Хармон.
Не потому, что лучница спаслась, а потому, что шар, став еще легче, быстро набирал высоту. Оказавшись уже в ярде над плато, Хармон убрал ноги из петли — и спрыгнул. Рядом с ним ляпнулся мастер Гортензий.
Лишенная экипажа Небесная Сфера помчалась вверх и вскоре исчезла за скалами.
— Мой корабль! — простонал Гортензий. — Мой чудесный корабль…
Все помогли друг другу подняться, отряхнуться, осмотреться. Если не считать ушибов и сломанных ногтей, все остались целы. Чара даже сохранила лук, хотя потеряла большинство стрел.
Однако четверка очутилась на узком клиновидном плато между глухих скал. Единственная тропа вела, очевидно, к той дороге, что огибала всю Бездонную Пропасть. На дальней стороне Бездны раскрылись ворота монастыря и выпустили на эту самую дорогу три десятка всадников. Их легко было видеть благодаря факелам в руках. Цепочка красных огней быстро скакала вокруг провала на юг — сюда, к беглецам.