Ехали около часа. Дитрих пытался считать повороты, прислушивался к звукам, но слышал лишь скрип телеги, фырканье мула и редкие голоса прохожих. Городской шум постепенно сменился тишиной, лишь изредка прерываемой криками птиц или далёким лаем собак. Они выехали за город, в пустынные земли, где дорога становилась всё более ухабистой. Дитрих чувствовал, как пот стекает по спине, а нервы натянуты, как струны. Он был готов к худшему, но надеялся, что интуиция Вёлькнера не подвела. Его мысли метались: кто ждал его? Что они хотели? И, главное, вернётся ли он живым?
Наконец телега остановилась. Абиссинец снял мешок с головы Дитриха, и тот заморгал, привыкая к яркому свету. Они были далеко от города, в окружении холмов, покрытых редкими кустами и сухой травой. Солнце стояло высоко, его лучи жгли кожу, а воздух был сухим и горячим. Перед ними стояла небольшая хижина, сложенная из глины и веток, с крышей из пальмовых листьев. Рядом паслись несколько коз, их блеяние нарушало тишину, а у входа в хижину стоял мужчина — высокий, широкоплечий, в традиционной белой шамме. Его лицо было суровым, с глубокими морщинами, а глаза смотрели так, что Дитрих невольно почувствовал себя не в своей тарелке.
— Входи, — сказал долговязый абиссинец, указывая на хижину.
Дитрих поправил очки и шагнул вперёд, стараясь держать себя в руках. Его рука невольно коснулась кобуры под плащом, но он заставил себя опустить её. Внутри хижина была скудно обставлена: деревянный стол, несколько стульев, глиняный кувшин с водой. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, его шамма была вышита золотыми нитями, а на поясе висел кривой кинжал с резной рукоятью. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость, словно он привык командовать и не терпел возражений. Рядом стояли двое молодых мужчин с винтовками за плечами. Их взгляды были полны подозрения, и Дитрих чувствовал, как они следят за каждым его движением, готовые в любой момент схватиться за оружие.
— Ты из Абвера? — спросил главный, его голос был глубоким, с лёгким акцентом, выдававшим происхождение из народа оромо.
Дитрих кивнул, стараясь сохранять спокойствие, хотя его сердце билось быстрее обычного. Он чувствовал, как пот скапливается под воротником рубашки, но старался не показывать нервозности.
— Лейтенант Ханс Дитрих, — представился он. — Меня прислали, чтобы узнать, чего вы хотите.
Мужчина слегка улыбнулся, но в его улыбке не было тепла — она была скорее хищной.
— Я — Микаэль, сын Кэбэдэ, вождь оромо, — сказал он. — Мои люди устали от войны, но мы не хотим ни итальянцев, ни власти, которая нас угнетает. Мы знаем, что вы, немцы, играете свою игру в Абиссинии. И мы хотим знать, насколько вы готовы нам помочь.