Разные типы травмы влияют на разные участки мозга: физическое насилие вызывает изменения в префронтальной коре и островковой доле, эмоциональное – в правой лобной доле, миндалевидном теле и гиппокампе, что нарушает регуляцию эмоций. Марк С. Блумберг – американский профессор, нейробиолог, исследователь и автор, специализирующийся в области поведенческой неврологии, предположил, что у девочек травмирующий опыт приводит к риску эмоциональных расстройств, у мальчиков – к расстройству контроля.
У травмированного человека повышена активность ствола головного мозга – в этой области расположены системы стрессовой реакции, и это гипервозбуждение приводит к страху, тревожности, ярости и импульсивности. Миндалевидное тело (амигдала) отвечает за эмоциональное содержание воспоминаний, восприятие угрозы и реакции Бей-Беги-Замри, но у человека с ранней детской травмой оно всегда в режиме боевой готовности. Будучи в постоянном контакте с гиппокампом, который в ответе за память, оно оживляет события из прошлого, и кажется, что опасность не там и тогда, а здесь и сейчас.
Префронтальная кора, которая должна регулировать эмоции и подавать сигнал, что мы в безопасности, у травматика не работает должным образом. Именно поэтому каждая новая ситуация ложно трактуется как опасная. Такой человек наступает на одни и те же грабли и в конце концов сдается, обрекая себя на роль жертвы.
Травма создает своего рода заколдованные ледяные миры, в которых, как в старом диафильме, проигрываются одни и те же сюжеты. Так работает мозг: травма «оттесняет» кору и лобные доли, которые могли бы сказать нашему герою: «Родной, тебе 35, и у тебя два высших образования. Увольнение для тебя – точно не конец света».
Джоан Кауфман , профессор психиатрии, директор программы исследований и образования детей и подростков в Йельской школе медицины, проанализировала ДНК в слюне счастливых здоровых детей и тех, которые росли с жестокими или небережными родителями. У девочек и мальчиков, переживших хронический стресс, были обнаружены эпигенетические изменения почти в 3000 участках ДНК и на всех 23 хромосомах, что неизменно будет влиять на то, насколько адекватно они смогут реагировать на будущие стрессовые события и восстанавливаться после них.
Сет Поллак , профессор психологии и директор Лаборатории исследования детских эмоций в Университете Висконсина, обнаружил генетические изменения у детей, переживших невзгоды и травмы. В частности, Поллак обнаружил повреждение гена, отвечающего за снижение стрессовой реакции: из‐за того, что этот конкретный ген не работал должным образом, дети не могли справиться с негативными эмоциями. Их эндокринная и иммунная системы вырабатывали разрушительный коктейль нейрохимических веществ в ответ даже на небольшие стрессовые ситуации в течение всей оставшейся жизни.