Ловец кивнул.
— Правильно. Надеюсь, что твои пулеметчики к бою готовы? Поставишь пулеметы с правого фланга, за гумнами. Прижмете немцев плотным огнем к земле. Не давайте им уйти в лес. А ты, Смирнов, со своими людьми снимешь вон того часового, — Ловец указал особисту направление, где в сотне метров к ним боком стоял немец с карабином, — потом зайдешь с левого фланга, через огороды. Чодо, возьмешь трех разведчиков и зайдешь с тыла, через тот сарай, где сани. Ваша задача — найти Клавдию и вытащить ее.
— А вы, товарищ майор? — спросил Панасюк.
— Я и еще двое метких стрелков — в центре. Спины нам пусть прикроют два твоих резервных пулеметных расчета, — Ловец приготовил к бою винтовку Ковалева, проверил оптику, потом продолжил. — Буду бить немцев точечно. А пулеметчики в это время станут отвлекать внимание на себя. Я прикрою от немецких стрелков. А вы сначала атакуйте тихо, без криков. Слышишь, Смирнов? Глушители применяйте, в ближнем бою работайте ножами. Чем меньше шума, тем больше шансов, что они не успеют организовать оборону, как следует.
— Понял, — сказал младший лейтенант ГБ.
— Сделаем, — подтвердил старшина Панасюк.
А Чодо лишь кивнул.
— А если они убьют заложницу? Если убьют Клаву? — спросила Полина, снова оказавшаяся позади Ловца. Она уже вынула из кобуры свой «Парабеллум», тоже готовясь к бою.
Ловец обернулся, посмотрел на нее долгим взглядом и ответил:
— Давай без «если», Поля. Мы постараемся освободить Клавдию раньше. Главная задача — вытащить ее. Вторая — ликвидировать Зибера. Понятен приказ?
Полина кивнула, но попаданец заметил, как дрогнул ее подбородок. Она не боялась за себя. Она боялась за него.
В углу на лавке лежал молодой немецкий лейтенант, командир той части, остатки которой находились в деревне. Лицо его было бледным, как мел, повязка на правом боку пропиталась кровью, и он тихо стонал сквозь зубы. Рядом стоял сам Зибер с озабоченным лицом.
— Что с ним? — спросил эсэсовский диверсант у солдата, который суетился рядом.
— Пулевое ранение в бок, герр гауптштурмфюрер. Пуля застряла внутри. Медиков у нас не осталось. Но медпомощь нужна срочно, иначе боюсь предположить худшее.
Франц Зибер подошел к окну избы и посмотрел на лес. Солнце уже опускалось за горизонт, едва просвечивая между деревьями, и серые сумерки медленно затягивали небо. В комнате пахло кислой капустой, печным дымом и сырым деревом. За его спиной возились солдаты: кто-то чистил оружие, кто-то перевязывал раны, кто-то просто лежал на полу, прикрыв глаза, экономя силы.
— Герр гауптштурмфюрер, — раздался голос позади.