Мысли ее путались. «Коля… Что ты сейчас делаешь? Ты жив? Ты ранен? Или…» — она запретила себе думать о худшем. Он жив. Она знала. Та связь, которая возникла между ними за последнее время, не могла оборваться просто так. Она бы почувствовала, если бы его не стало. Сердце бы заныло по-особенному. А оно ныло, но не так. Оно ныло от разлуки, от страха за собственную жизнь, от неизвестности.
Она снова вспомнила их последний разговор в Калугово. Совсем короткий. Николай был занят, проверял готовность колонны к движению, отдавал распоряжения. А она стояла рядом, держала санитарную сумку и смотрела на него, на его широкие плечи, на его лицо, обросшее, осунувшееся, но такое милое, родное. И она в ту минуту хотела сказать ему что-то важное. Что-то, что отложила на потом. Но сказала только несколько слов. «До встречи, Коля, доброй дороги», — только и вымолвила тогда. А он кивнул, улыбнулся краешком губ и отвернулся. И она не успела сказать ему главное.
«Дура, — подумала Клавдия. — Какая же я дура! Нужно было сказать. Нужно было обнять, поцеловать, прижать к себе. А теперь даже неизвестно, увидимся ли мы вообще».
Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей совсем не хотелось умирать. И она сказала себе: «Нет, я выживу. Я должна выжить! Ради него. Ради нас. Я не дам этим проклятым немцам сломить меня!»
А еще ей вдруг вспомнились слова, которые ей говорила мама: «Дочь, помни: ты сильная. Ты — наша порода. Никогда не сдавайся. Даже когда кажется, что все потеряно, борись. Борись до последнего вздоха. Потому что жизнь — это борьба. Жизнь дается только одна, и она стоит того, чтобы за нее бороться».
Клавдия поднесла хлеб ко рту, но кусок застревал в горле. Слезы текли по ее щекам, капали на ватную телогрейку, оставляя темные пятна на грубой ткани.
«Коля, я люблю тебя, — шептала она. — Я никогда не говорила тебе этого вслух. Думала, еще успею. Надеялась, что у нас еще будет время. Мы победим, и тогда я скажу. Обязательно скажу после победы. И теперь я боюсь, что меня убьют, и я не успею тебе сказать… Только бы ты пришел. Только бы ты нашел меня. Я боюсь, Коля!»
Она закрыла глаза, и перед ней снова возникло лицо Ловца. Такое, каким оно было, когда они впервые встретились в том бою возле вражеской батареи. Он тогда показался ей суровым, неразговорчивым, даже жестоким. Она сперва боялась его, потому что все побаивались диверсанта из ОСНАЗа, о храбрости и дерзости которого ходили самые невероятные слухи. Но потом она увидела его глаза. Они смотрел на мир с какой-то грустной мудростью, которая не вязалась с его молодым лицом. И она поняла: он не такой, как все. Он особенный. И она влюбилась. Влюбилась в него с первого взгляда, хоть и не признавалась себе в этом долго. А уже потом она случайно узнала, что Коля — человек из будущего. Она видела его смартфон… Но эту тайну она собиралась хранить в себе до самой смерти и не выдавать ни под какими пытками.