Я представлял себе какие-нибудь бесконечные стройки, грязь по колено, бетон, лопата, лом, холод, снег и дождь, дедовщина, наряды, и два года этой каторги. И всё благодаря этим двум военным благодетелям — Ильичу и Лёхе.
«Повезло тебе, Серёга… Лотерейный билет…»
Я аж зубами скрипнул. Вот бы сейчас снять с них погоны со звездами, сюда, на эту лавку, рядом со мной посадить, и спросить, повезло им или нет.
Самолёт слегка тряхнуло, где-то что-то лязгнуло. Лейтенант напротив открыл глаза, мутно посмотрел вокруг, достал флягу, сделал глоток, поморщился и протянул мне.
— Будешь?
Я понюхал. Вода. Тёплая, с привкусом алюминия.
— Буду.
Я сделал пару глотков и вернул флягу. Он ещё немного посидел, посмотрел на нас с Максимом, потом сказал:
— Чего с кислыми мордами сидите? В стройбат попали, не на Колыму.
Мы с Максимом переглянулись, но промолчали. Лейтенант усмехнулся.
— Думаете, копать будете с утра до вечера?
— А что, нет? — не удержался я.
Он посмотрел на меня внимательно. Не так, как раньше — лениво, а как-то очень внимательно. Потом снова стал обычным помятым летёхой и издевательски усмехнулся.
— А херли вы хотели бойцы? В хлеборезке отсидеться? Будете, и не только копать — сказал он. — У нас как в ВДВ, никто кроме нас.
И снова закрыл глаза. Засранец… ещё и злорадствует, падла! Я медленно выдохнул, сдерживаясь. Привыкай Серега, теперь тебе с такими моральными уродами два года служить… В какой-то момент я поймал себя на мысли, что злость постепенно уходит, а вместо неё приходит какая-то пустота. Вот как будто ты долго-долго ругался, злился, сопротивлялся, а потом понял — бесполезно. Всё равно будет так, как будет.
Я прислонился затылком к холодному борту самолёта, закрыл глаза и начал думать уже не про Ильича и не про стройбат. Я думал, что, может, и правда через два года вернусь другим человеком. Только вот каким…
Максим, сидевший рядом, вдруг ткнул меня в плечо, и наклонившись к самому моему уху, зашептал, почти не открывая рта, чтобы лейтенант не услышал:
— Слушай… а тебе не кажется, что это какой-то странный стройбат?
— В смысле? — так же тихо ответил я.
— Ну не знаю… — он пожал плечами. — Меня он спрашивали не про стройку. Про мои разряды по спортивному ориентированию и стрельбе… И этот лейтенант… он на стройбатовца не похож.
Я посмотрел на спящего напротив офицера. Помятый китель. Кривые петлицы. Пыльные сапоги. Небритая морда. Спит в самолёте, как мешок с картошкой.
— Похож, — сказал я. — Очень даже похож.
Максим вздохнул.
— Я видел, как второй лейтенант, вдвшник, с ним разговаривал. Как будто они хорошие знакомые. Причем наш летёха с десантным даже как-то свысока общался, чуть ли не пренебрежительно. А должно быть наоборот. Стройбатевцев ВДВ за людей не считают. Другой бы на его месте давно бы в жбан получил. Не вяжется чего-то.