Я сижу у окна, коленом упираюсь в батарею и чувствую её тепло через ткань домашних брюк. Тепло не помогает. Внутри всё равно пусто и зябко.
— То есть тебе отказали просто потому, что ты одна? — Алина говорит
это так, будто готова сейчас же звонить кому-то и устраивать скандал.
— Не “просто”, — автоматически поправляю я. — Там формулировки витиеватые, короче. Комиссия решила, что среда в семье неблагоприятная, так как семья неполноценная, что-то там про риски было написано. Короче, мне отказали и всё.
Мой голос звучит жалко. Тихо и плаксиво, словно я вот-вот разрыдаюсь. Хотя на самом деле мне очень хочется заплакать. Только слёзы успели закончиться.
Дилара не перебивает, смотрит на меня внимательно и строго, и от этого цепкого взгляда чёрных глаз почему-то хочется спрятаться.
— Здесь так и будет, — говорит она наконец. — Система такая, Ксан. Им проще отдать ребёнка в полную семью, чтобы потом никто не спрашивал. Может, просто сойдёшься с этим своим… как там его звали? Артём, кажется? Ну, тот, блатной.
Алина фыркает и тянется к бокалам, которые я достала, ещё не решив, будем мы пить или нет.
— Ага, и что ей делать? Замуж за этого тюфяка выходить, чтоб ребёнка забрать? Там же не такая система, — вздыхает Лина и косится на меня. — Оксан, давай честно: в нашем захолустье детей редко отдают. Особенно здоровеньких. Это же, — она делает неопределённый жест, ставя в воздухе воображаемые кавычки, — деньги.
Дилара резко поднимает на неё взгляд.
— Не начинай, — говорит Диля. — Мы не знаем, как там внутри.
— А как это всё, по-твоему, работает? — грустно усмехается Алина. — Благотворительность? Детские дома живут на отчётах и финансировании. Чем больше “подопечных”, тем больше денег, — она стучит ногтем по бокалу, — и меньше головной боли. Так что не факт, что ей дадут ребёнка, если она выскочит замуж.
Я сглатываю. Вино пока не пью, но уже чувствую острую потребность напиться.
— Мне это сказали почти прямым текстом, — признаюсь тихо. — Если есть мужчина, то нужно расписаться, чтоб увеличить шанс. Хотя вроде бы эта женщина говорила, что брак ничего не гарантирует, просто повышает шансы.
В кухне становится совсем тихо. Холодильник на фоне гробового молчания гудит слишком громко.
— Хреновый выход — это всё же выход, — Алина мгновенно оживляется. — В чём проблема? Мужика найти не можешь, что ли? Так мы тебе найдём!
— Мне нужен проверенный, — твёрдо говорю я.
Диля с сомнением выгибает брови и кривит пухлые губы, язвительно замечая:
— Серьёзно, Алин? Хочешь подложить её под левого мужика?!
— Почему сразу “левого”?