Тишина звенела предвкушением. Будто тысяча стрелков натянула луки, и ждет команды. Подрагивают наконечники, гудит тетива… Что-то должно было произойти!
С громкими тревожными криками, пронеслась над головой стайка птиц. Рыжий посмотрел на небо — звезды затянуло тучами… Высохшая шерсть на груди и руках начала сама собой приподниматься…
И тут, со всех сторон загрохотала гроза, вспыхнули молнии, что били, казалось, прямо в него. Наемник чуть не свалился с лавки — уберегла стена, в которую он ткнулся спиной.
Ударив сперва одновременно, молнии начали вспыхивать по две-три за раз. Резко запахло свежестью.
Ветвистая яркая вспышка протянулась с высоты, расцвела перед глазами. Арбалетчик зажмурился. С неба что-то посыпалось.
Неожиданно, его плеча коснулась горячая рука. Рыжий повернулся, раскрыв глаза. Рядом стояла Кускикичах. Тоже раздетая — только длинные волосы удивительно пушистым облаком.
— Птичья ночь, Тангах! — радостным шепотом произнесла девушка, указывая рукой вверх.
Рыжий огляделся. Вокруг валялись десятки птиц, упавших с неба. И, похоже, что мертвых.
— Птичья ночь! — повторила Куська, в этот момент удивительно красивая и вызывающая желание не завалить ее по-простому на шкуры, а встать на колени и пообещать что-нибудь невыполнимое.
— Завтра будет праздник! — загадочно улыбнулась девушка, словно зная, что ощутил наемник.
И тут же, как по приказу, молнии перестали дырявить океан и острова. Поднялся ветер, разгоняя жару и тучи. И вскоре, о произошедшем напоминали только мертвые птицы, да гроза, все еще ворчащая где-то очень далеко от них…
Утро было громким. За стенами бегали, пели песни, вопили и, похоже, что дрались — но по-дружески, на ножах, без копий и прочего явного смертоубийства.
Рыжий и сам проснулся, на удивление, выспавшимся и в хорошем настроении — видать, птичья ночь так подействовала! Ну или что жара, наконец-то, уступила место приличествующей, хоть и несколько излишне пронизывающей прохладе.
Куськи в доме не было. Набросив меховую куртку и натянув рабочие штаны, Рыжий выбрался наружу. Тут же его подхватил хоровод праздника! Наемнику налили, потом еще налили — кусок рыбы на загрызку он и сам ухватил, пробегая мимо стола. Кто-то набросил на шею ожерелье из клювов топорков, перемежаемых кусками перловиц. И снова налили!
Казалось, вся деревня то ли сошла с ума, то ли начала наливаться прямо с полуночи — выждав, из северного коварства, пока Рыжий задремлет. Со всех сторон неслись радостные крики, визг детей…
Какой-то вусмерть пьяный унак, поймав Рыжего за рукав, долго и путанно ему в чем-то признавался. В чем именно — наемник понять не сумел — возможно, будь собеседник хоть немного трезвее, что-то и вышло бы, но половину слов он не понимал, а вторую даже расслышать не мог!