Полы отделаны мраморной плиткой, стены выкрашены в пастельные, слегка приглушенные тона, коридоры обставлены простыми, но качественными деревянными предметами мебели.
Всё вокруг — строго, добротно, без излишеств, но с максимальным комфортом для пациентов из высших кругов.
Главный врач, Сергей Сергеевич, мужчина под пятьдесят, встречает меня в приемной с нахмуренным взглядом и суровой осанкой, всем видом показывая, что здесь царят дисциплина и порядок.
А я со своим фотоаппаратом «Зенитом Е», висящим на груди, как вымпел, явно лишний.
Нахмурившись еще больше, жестом предупреждает, что здесь фотографировать запрещено. Тон строгий, желваки гуляют по грубоватому лицу с квадратным подбородком. Дает понять, если переступлю красную линию, пойду вон.
Понятно, уникальных кадров не получится.
— Присаживайтесь, — показывает на стул, и я тут же занимаю место, достаю из кармана скомканный лист с вопросами.
Разворачиваю с шумом, замечаю, как у доктора брови взлетают на лоб.
Задаю простой казалось бы вопрос:
— С какими болезнями обычно лежат члены ЦК среднего звена? Наверное, желудок и сердце?
— Как вас зовут, молодой человек?
Протягиваю ксиву.
— Макар Матвеевич, — сразу выстраивает преграду. — На что вы намекаете?
Вижу, что злится, но при этом сохраняет лицо.
— Гастрит и сердечная недостаточность — могут быть у любого гражданина Советского Союза, у членов партии как правило…
Замолкает, хмурится.
— Странный вопрос вы задали. Покажите перечень утвержденных ранее мноювопросов.
— Я потерял. В автобусе список выпал из кармана, когда за билет платил пять копеек.
— Не по-коммунистически это.
— Я комсомолец.
— Буду жаловаться на вас главреду Мартынову.
Ого, вот и угрозы посыпались в мой адрес.
— Мой хороший товарищ майор КГБ Рытвин считает… — начинаю шантажировать я.
— Рытвин?.. — главврач бледнеет.
— Может, мы обсудим ремонт? — выкручиваюсь я. — Свеженький смотрю, краской еще пахнет на первом этаже. Сделаем пару снимков.
— Конечно, вы можете снять коридор, только дам распоряжение, чтобы больных завели в палаты.
Потираю руки, фамилия кэгэбиста сотворила чудо расчудесное. Спустя десять минут делаю пару фото отремонтированного коридора. Возникает желание пробраться в одну из палат, посмотреть, как оно там внутри, прикинуться врачом- стажером, расспросить этих членов чем они болеют, но быстро теряю интерес. Уверен, что советским гражданам тоже без надобности, чем болеют руководители их необъятной страны. К тому же не положено знать простому люду эту информацию.
Сыграв свою роль, устремляюсь прочь из больницы. Быстрым шагом подбегаю к подъезду, в котором оставил Валентину, вхожу, поднимаюсь на верхний этаж — девушки нет.