Вместо серого плаща сегодня на мужчине было длинное теплое серое пальто с воротником- каракулем, а на голове чинно сидела шапка из ондатры.
Рытвин кивнул мне, и я устремился за ним… в универмаг, крупнейший в стране, открывшийся в 1922 под вывеской Мосторга. Универмаг перестраивался, горел, снова его отстраивали. Как же, лицо столицы.
ЦУМ настоящий символ стиля и места мечты для советских граждан.
Шестиярусный универмаг в стиле неоготики, расположившийся на Петровке, с высокими стрельчатыми окнами и величественным фасадом из серого камня. Легендарное здание, словно перенесённое из европейской сказки, притягивало москвичей и гостей столицы своим роскошным внешним видом и обещанием «редкого дефицита».
Когда заходишь внутрь, сразу же охватывал лёгкий трепет от блеска витрин и просторных торговых залов. Всё пространство было разделено на секции, и каждая манила особым ассортиментом. Здесь можно было найти модную одежду, обувь, духи, ткани, ковры, и даже бытовую технику — всё по советским стандартам считалось «высшей категорией» качества. Только искать надо было часто и очень дотошно, чтобы «успеть схватить», ибо спрос превышал предложение в разы.
Покупатели, не отводя взгляда, рассматривали изысканные модели обуви из Чехословакии, модные ткани из Югославии и фирменные швейные машинки. У ЦУМа, особенно к выходным, выстраивались длинные очереди — в надежде ухватить редкий товар. А для тех, кто попадал внутрь, это был момент особой радости, почти триумфа. Сами советские люди, сдержанно улыбаясь, передвигались между залами, заворожённые возможностью быть частью чего-то большого и значимого.
На каждом этаже витал запах новых товаров и весомых покупок. Тишину зала нарушал звук шагов, порой — шелест упаковочной бумаги, а иногда — радостные возгласы отысканного и ухваченного «чуда».
Я не мог поверить своим глазам, зачем Рытвину устраивать мне экскурсию по магазину.
— Бывал здесь? — спросил он меня, едва подошли к одному из отделов.
— Да.
— А ты, журналист, слышал, что Антон Чехов был постоянным клиентом, гулял здесь также как мы с тобой сейчас, — посмотрел на меня внимательно. Но я всё равно не понял, к чему майор ведет эти речи. — А Иосиф Сталин приводил здание в качестве антипримера при моделировании танков!
— Что-то я про Сталина и танки не слышал, — осмелился возразить собеседнику.
— Эх ты, пацан, учи историю страны, пригодится… вдруг, еще куда забросит…
Я не допонял слова про «забросит», но переспрашивать не стал.
— Жил такой конструктор Жозер Котин, когда война началась в 1941, именно, он предложил, чтобы челябинский тракторный завод, выпускавший до этого трактора, срочно начал выпускать танки.