Основа
«Я знаю, никакой моей вины…» — но вина ли это?
Или страшная тяжесть ответственности за каждую жизнь, которую не удалось отстоять.
Пролог.
К 1938 году он уже не был испуганным попаданцем в чужом времени. Он был Львом Борисовым, мужем Кати, отцом маленького Андрея, руководителем лаборатории СНПЛ-1 и обладателем страшного знания: до Великой войны оставались считанные годы.
Его миссия сменилась с выживания на опережение. Каждый день был гонкой с апокалипсисом. Он создал не просто лабораторию, а прообраз целого НИИ, разбив команду на отделы: антибиотики под началом Ермольевой, синтетическая химия во главе с гениальным Мишей Баженовым, витаминология, фармакология…
Они работали над тем, чего у страны не было: сульфаниламиды, чтобы опередить немцев, 12-канальные ЭКГ для полевых госпиталей, антигистаминные препараты, кровезаменители и многое другое.
Но одних идей было мало. Нужны были ресурсы, масштаб, политическая воля. Он пробивал финансирование в Москве, доказывая, что его разработки вопрос обороноспособности. Он строил «Ковчег» — гигантский научный институт в тыловом Куйбышеве, куда можно будет эвакуировать всё: лабораторию, людей, надежду.
Война стучала в дверь не только сводками. Иностранные агенты пытались похитить Мишу, на него самого было совершено покушение. Система, в лице майора Громова, из надзирателя превратилась в союзника и друга, выдавая ему оружие и усиливая охрану. Чтобы спасти умирающего Булгакова, Лев пошел на сделку с совестью, использовав в качестве донора для первой в СССР трансплантации почки приговоренного к высшей мере. Это была первая кровавая трещина в идеализме его миссии. Цена прогресса оказалась в моральном компромиссе.
Он прошел боевое крещение на Халхин-Голе, увидев своими глазами, как его теория сталкивается с практикой окопной грязи и хаоса. Он вернулся оттуда другим, не кабинетным стратегом, а бойцом этой войны, знающим ее вкус. Вернулся, чтобы с удвоенной энергией строить свой «Ковчег», привлекая в него лучших умов страны: Юдина, Бакулева, Сухареву и многих других.
К июню 1941 года всё было готово. «Ковчег» стоял в Куйбышеве, научный городок с лабораториями, жильем и своей энергостанцией. Команда была эвакуирована. Конвейеры были настроены на выпуск миллионов шприцев, жгутов, капельниц. Антибиотики производились промышленными объёмами.
22 июня, слушая по радио голос Молотова, Лев не испытывал шока. Лишь холодное подтверждение: пора. Его линия фронта пролегала не в окопах, а здесь, в операционных и лабораториях. Его оружием были скальпель и пробирка. Его бойцами — врачи и ученые.