Но все равно всю дорогу за мной гнались сомнения, и порой казалось, что Карп слишком медленно едет, и они настигают.
До «Лукоморья» я добрался где-то за полчаса, стянул дождевик, заляпанный грязью и потрепанный ветром, и вдоль деревянных домиков, выстроившихся справа и слева, направился к двухэтажному зданию. Говорят, что комнаты наверху арендуют проститутки и водят туда своих клиентов. Другие говорят, что там ночуют иногородние гости заведения и водят проституток. Еще говорят, что здесь мужчины прячутся от жен с любовницами.
Через десять лет подобных кафе-гостиниц вдоль трасс появится несметное множество, там будут останавливаться дальнобойщики и путешественники, сейчас же такой формат заведения всем в новинку, мало того, «Лукоморье» кажется пафосным.
Хотя чего особенного? Да ничего, я бы даже сказал, бедненько. Безвкусно к тому же, особенно — внутри, особенно — музыка. Хотя сейчас на периферии везде так.
Карпа я не стал парковать на стоянке рядом с белой «Волгой» и «Мерседесом» с московскими номерами, покатил к самому входу в ресторан и прислонил к пристройке. Надеюсь, никто на него не позарится.
Внутри доносились голоса и играла странная песня:
— Когда-то в годы НЭПа, когда-то в моду степа и черно-бурых лис через плечо …
Место музыкантов пустовало, все так же крутился стробоскоп, прикрепленный к вентилятору.
Тянуло табачным дымом. За одним столиком гудели братки, за другим обедоужинали шашлыком две пары кавказской национальности.
— Встречались, расставались, на карточки снимались, слова любви шептали горячо…
Опершись на барную стойку, скучала молоденькая официантка, наблюдающая за братками. Меня она заметила, но никак не отреагировала — чего взять с подростка? Пришлось подходить к ней самому.
— Как колокольчики, звенят, слова далеких дней. «Люби меня, как я тебя, и помни обо мне».
— Здравствуйте, милая девушка, — проговорил я. — Мне нужно поговорить с тем, кто тут у вас главный, насчет бронирования столика.
Она растерянно захлопала ресницами и брякнула:
— Но у нас дорого.
— Знаю, что и дорого, и богато, я лично от Георгия Вахтанговича. — Пришлось показывать ей сопроводительное письмо. — Он написал мне его еще будучи на свободе.
Девушка пробежала взглядом по буквам и цифрам, испуганно моргнула, уронила:
— Присядьте. — И убежала.
— Теперь иные годы, — звучало из колонок. — Совсем другая мода, мы жарких слов почти не говорим. Я поливаю фикус, прошу тебя: «Откликнись! И пару строк на память подари, ах, подари!’
Вернулась официантка с полной красивой грузинкой лет тридцати пяти. Мы поздоровались, обменялись любезностями и сели за свободный столик. Женщина просмотрела мои бумаги, тяжело вздохнула и спросила: