Влад Тарханов
Возвращение в Москву
(Тот самый Пётр — 2)
Вступление
Петроград. Николаевский вокзал.
5 сентября 1917 года
Траурный поезд уходил с императорского вокзала. Пока еще некоронованный император Михаил Александрович стоял на перроне с непокрытой головой. Он был одет в полевой мундир генерал-лейтенанта кавалерии. Форменную фуражку сжимал в руке. Погода стояла по-сентябрьски отвратительная: сильный ветер, промозглая сырость, вечно недовольное чем-то свинцовое небо. На душе государя было столь же тяжело. Потерять самого важного своего соратника, да в самый критический момент истории… Это действительно испытание! Всё дело в том, что именно Яков Брюс, который переселился в тело графа Келлера был той ключевой фигурой, на которой держался весь план возвращения к власти родоначальника империи: Петра I. Это он создал тот самый ритуал, который воплотили по его плану и разумению во время спиритического сеанса в городе на Неве. И дух Петра Алексеевича Романова, первого российского императора оказался в теле великого князя Михаила Александровича — второго по старшинству сына Александра III. Смерть Николая II, борьба за регентство, подавление думского мятежа, который так и не стал Февральской революцией.[1] И всё это время Брюс был рядом, помогал и где-то направлял. И теперь он остался один. Страшно! Почти так же, как в ТУ самую ночь, когда гонец принес весть о том, что в Преображенское идут стрельцы — убивать молодого царя! Он помнил это! Но сейчас собрал всю волю в кулак. Ему необходимо было собраться! Вот и несут гроб с телом Келлера. Брюс заблаговременно оставил пожелание быть похороненным в Москве, точнее, в лютеранской церкви Святого Михаила в Немецкой слободе. Обшитый алой тканью дубовый ящик установили на помосте перед императором, крышку сняли, дали возможность государю попрощаться со своим верным сподвижником. Пётр словил себя на мысли, что он впервые хоронит Брюса! В ТЕ года Яков Вилимович его пережил. Почти на десять лет! Но теперь все изменилось. Христиански поцелуй… Прощай, друг и соратник! Перекрестился. Заунывную молитву затянул присутствующий на вокзале лютеранский священник. Через положенное время крышку заколотили. Почетный караул дал пять залпов холостыми патронами в воздух. Гроб поместили в специально отведенный вагон. Поезд пыхнул паром, дал короткий скорбный гудок и медленно покатил в сторону Москвы. Пётр почувствовал, что такое одиночество. Но времени на рефлексии уже не было: пора приниматься за работу! Время не ждёт!