Связь оборвалась, и экран погас. В комнате теперь никто не дышал. Первым очнулся Дмитрич.
— Что вы наделали?
Я посмотрел на него и спокойно сказал:
— Взял вашу работу на себя. Раз уж у вас она из рук валится.
— Вы вообще понимаете, что только что пообещали? — прошипела Елена Сергеевна.
Я перевёл на неё взгляд.
— Я слов на ветер не бросаю.
Толстый сжал кулаки.
— Это уже не просто выходка, вы меня извините, Олег Дмитриевич!
— Верно, — сказал я. — Теперь это дело.
Дмитрич наклонился вперёд.
— Вы не понимаете расклада. У вас неделя до прибытия нового специалиста. У вас нулевая группа. У вас полностью потерян авторитет. У вас в красной группе сын человека, который может закрыть этот проект одним звонком. И вы только что взяли на себя обязательство, которое выполнить не способны.
— Он действительно спустит с нас шкуру, — пробормотал очкастый и зачем-то перекрестился.
Я посмотрел на них всех по очереди. На шефа с седой козлячьей бородой. На Елену, у которой уже поплыли все заготовленные схемы. На очкастого, который заранее оплакивал свою шкуру. На толстого, вспотевшего раньше времени.
И впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.
— А вот это мы ещё посмотрим.
И именно в этот момент снаружи шарахнуло. Что-то тяжёлое грохнулось так, что дрогнули стёкла. Кто-то заорал уже в полный голос. По коридору понеслись шаги. Дверь распахнулась, и в комнату влетел молодой охранник — красный, взмыленный, с вытаращенными глазами.
— У спортплощадки сцепились! — выпалил он. — Двое! Вокруг уже толпа! Один весь в крови, второй не отпускает!
Вот это уже был язык, который я понимал без переводчика.
Конец ознакомительного фрагмента.