– Ладно.
– Хочешь, кино посмотрим, или…
– Давайте.
Старый диван скрипнул, когда он похлопал рукой рядом с собой. Она села на самый край, оставляя между ними пространство. Впрочем, Слава и так очень остро чувствовал её присутствие. Запах его шампуня, который на ней раскрывался совсем иначе. Тепло её тела. Даже тихие звуки ее дыхания.
Он не смотрел на неё, хотя ему, наверное, того хотелось. Слава заставлял себя смотрел на экран. Благо практически сразу Маша начала клевать носом, и у него появился повод сбежать.
– Ложись здесь, – сказал он, раскладывая диван. – Я в спальне.
Он постелил ей чистое бельё, неловко отвернулся, чтобы дать время устроиться.
В спальне он долго лежал с открытыми глазами. Прислушиваясь к тому, как она ворочается за стеной. Как скрипит диван. Как за окном всё ещё шумит дождь. И вдруг понял, что впервые за долгое время ему… ему почти хорошо.
Эта мысль была одновременно тёплой и пугающей.
Он не хотел к ней привыкать.
Он не должен был привыкать, потому что это было бы глупо.
Слава перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку.
Гроза постепенно уходила. Но внутри него как будто начиналась другая…
Утро наступило тихо, будто стесняясь вторгаться в чужое пространство.
Слава проснулся раньше будильника. Сработала давнишняя привычка. Организм нёс службу без напоминаний. Слава лежал, глядя в потолок, и не сразу смог понять, что изменилось.
Окутавшая его тишина была совершенно другой. Незнакомой. Слава перевернулся на бок и прислушался. Сквозь тонкую перегородку доносилось едва слышное шуршание – будто кто-то осторожно повернулся во сне. Диван тихо скрипнул. Потом снова установилась тишина. Слава медленно сел на кровати. Провёл ладонью по лицу. В памяти всплыло вчерашнее – гроза, её мокрые волосы, нахохлившаяся фигура…
Маша.
Он встал, натянул футболку и вышел в коридор, ступая почти бесшумно. Дверь была приоткрыта. Сквозь щель виднелся край дивана и её тонкая рука, выбившаяся из-под одеяла. Узкие длинные пальцы казались почти прозрачными на фоне тёмной ткани пододеяльника.
Она спала крепко. Лицо во сне казалось совсем другим. Все же недоверчивый взгляд сильно менял восприятие.
Слава отвернулся. Налил воду в чайник, поставил его на варочную панель. Щёлкнул выключателем. Мягкий тёплый свет встроенных ламп лёг на гладкую столешницу.
Кухня в квартире Славы была практически новой, стандартной, из тех, что застройщик устанавливает во всех квартирах сразу: светлые фасады без ручек, столешница под дерево, аккуратная варочная поверхность и вытяжка с ещё не снятой до конца защитной плёнкой в углу. Словом, ничего лишнего. Если не считать второго стула, который фактически не использовался, всё здесь было безупречно функциональным и чистым. И от этого немного безжизненным.