— Могу, но мои силы весьма ограничены.
— Ничего, потренируешься и станешь сильнее. Скоро у тебя появятся конкретные задачи. И ресурсы. Много ресурсов. А пока… привыкай. И помни клятву.
Я поворачиваюсь и выхожу из мастерской, оставляя его осмысливать произошедшее. По дороге к машине чувствую, как новое кольцо на пальце Фёдора — отдаётся тихим, почти неощутимым резонансом в моём собственном ядре.
Теперь не только Федя со мной связан, но и я с ним.
Олег ждёт у машины.
— Всё уладили? — спрашивает он.
— Всё только начинается, Олег, — отвечаю я, садясь на пассажирское сиденье. — Всё только начинается. Гони домой. Нам теперь храм строить…
М-дя, в прошлой-то жизни так и не успел.
Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта
Граф Пересмешников не рвёт и не мечет. Он не позволяет себе таких вульгарных проявлений эмоций. Он сидит за столом, и его лицо — ледяная маска, под которой клокочет чистейшая, раскалённая ярость.
Анатолий Гаврилович только что получил донесение: Морозов внезапно подал заявление на отпуск «по семейным обстоятельствам», а сегодня утром его видели садящимся на поезд до Москвы с одним скромным чемоданом. Из Крыма он, по сути, сбежал.
Палец с фамильным перстнем ровно, без дрожи, постукивает по полированной поверхности стола. Тук-тук-тук. Каждый звук отмеряет нарастающее бешенство.
Морозов не просто струсил и ушёл. Он — свидетель слишком многих «медицинских» заключений, подписанных по просьбе графа. Пособник финансовых махинаций через лечебницу. Участник проекта «Василиса» на самом нижнем, но всё же уровне.
И теперь эта потенциальная катастрофа гуляет на свободе. Это не просто досадная оплошность. Это — прямая угроза. Это непрофессионализм, который Анатолий Гаврилович ненавидит больше всего.
Голос графа звучит тихо, ровно, но от него стынет кровь у стоящего напротив управляющего.
— Найти. Его, — чеканит он. — Мобилизовать всех, кого можно. В Крыму, в Москве, везде, где у нас есть глаза. Он должен быть найден. И доставлен сюда. Живым или мёртвым.
Управляющий молча кивает бледнея.
— Но если возникнут сложности с транспортировкой, — продолжает граф, и его глаза впиваются в подчинённого, — предпочтительнее второй вариант. Убить немедленно. Понятно?
— Так точно, ваше сиятельство, — хрипло отвечает управляющий.
— И чтобы к вечеру у меня был план. Как мы залатаем эту дыру в лечебнице. И кто займёт место этого… беглеца. Всё. Свободен.
Управляющий почти выбегает из кабинета. Пересмешников остаётся один.
Он откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Очередное поражение. Сначала — провал с внедрением своего человека к Скорпионову. Тот идиот даже не успел ничего сделать, как его выявили и переломали все кости.