Я смотрела на свои ноги. На педикюр, сделанный вчера специально к его приезду. Красный лак. «Для сюрприза», — думала я, выбирая оттенок.
Глупая, глупая Катя.
Даниил помолчал.
— К тому же, — добавил муж буднично, — мы с Эммой уже целовались пару раз. И зажимались, как подростки.
Короткий смешок. Его смех. Я знала его — так он потешался надо мной, когда я пыталась научиться готовить его любимый стейк.
«Ничего, малыш, с первого раза ни у кого не получается».
Не получилось. Опять не получилось.
Эмма.
Моя подруга.
Эмма, которая три недели назад сидела на этом самом диване и пила чай, пока я жаловалась на очередной неудачный цикл, оказалась предательницей…
«Кать, вы справитесь», — сказала она тогда. И погладила меня по руке.
Меня чуть не вывернуло ровно в тот момент, когда муж вновь засмеялся.
Я метнулась в гостевой туалет на первом этаже, успев бросить торт на банкетку в холле. Коробка глухо стукнулась о дерево — или мне показалось? Было не до того. Меня рвало в пустую раковину, хотя утром я ела только безвкусные хлебцы, потому что «для зачатия нужно худеть».
Слезы текли из глаз непрерывно. Я смотрела на белую эмаль и думала: «Какая же ты дура. Какая же ты смешная дура с этим тортом! С розочками! И чертовой выпиской».
Голоса на кухне стихли. Наверное, они услышали.
Я медленно сползла на холодный кафельный пол. Прижала колени к груди. Зажмурилась.
В сумке, в кожаном кармашке, лежало заключение от врача. «Здорова. Можете иметь детей».
Ну вот, Даня. У нас получится.
Обязательно получится.
Только с кем?
Я сидела на холодном кафеле, обхватив колени руками, и слышала, как вода в раковине уходит в слив. Она смыла все. Осталась только пустота.
За дверью — тишина. Слишком тихо. Они уже не говорили, и это было хуже любых слов. Я слышала, как кто-то идет к ванной.
Шаг. Еще шаг. Ближе.
— Кать?
Голос Даниила. Встревоженный. Чуть хриплый — у него всегда такой, когда муж волнуется.
Я посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки, спрятала под бедра. Дыши. Просто дыши.
— Катя, ты там?
Ручка дернулась. Я не заперлась — не успела, да и не думала об этом. Сейчас он войдет и увидит меня, сидящую на полу в гостевом туалете, бледную, с размазанной помадой и красными глазами.
Решение пришло мгновенно.
Как щелчок. Как тот самый момент, когда падаешь и понимаешь: сломаешь руку, не сломаешь — уже неважно, главное — сгруппироваться.
— Сейчас, — сказала я. Голос сел, пришлось откашляться. — Сейчас, погоди…
Встала, опираясь на край раковины. Колени противно дрожали. В зеркале отразилась чужая женщина — растрепанная, с серым лицом и глазами, в которых больше не было ничего от той дуры, что полчаса назад целовала выписку врача.