Зеленый.
Я летела по городу, и он казался мне прекрасным. Неприметные многоэтажки — не серыми, а жемчужными. Лужи на асфальте — зеркалами, в которых отражается небо. Голые деревья — спящими, и вот-вот они должны были проснуться.
На подъезде к нашему поселку я сбросила скорость. Охрана на КПП узнала машину, махнула рукой, шлагбаум поднялся. Я кивнула в ответ, въезжая на территорию.
Здесь было тихо. Дороги посыпаны белой крошкой, газоны еще в прошлогодней траве, но кое-где уже пробивались острые зеленые стрелки. Тюльпаны? Нарциссы? Я не разбиралась в садоводстве, мы нанимали людей, которые в этом понимали.
Я сбавила скорость почти до нуля, въезжая во двор. Наш дом — белый и графитоый кирпич, темное дерево, огромные окна от пола до потолка. Мы купили его два года назад, когда бизнес Даниила пошел в гору.
«Для семьи, — сказал он тогда. Чтобы было где бегать детям».
Я заглушила двигатель.
Взяла торт и вышла из машины.
Ключ в замке повернулся мягко, как будто все кругом вторило моему счастью.
Я вошла в холл, вдохнула знакомый запах: дерево, свечи, чуть-чуть кофе.
И тут же услышала голоса.
Замерла на пороге, не снимая туфель. Прижала коробку к груди, машинально расправила сбившуюся бечевку. Услышала смех — смех любимого мужа.
И шагнула в темноту.
Наш дом всегда казался мне слишком большим для двоих. Два этажа, огромная терраса, газон, за которым следит садовник, и тишина, которая раньше меня успокаивала. В этот раз она была приправлена нотками разговора и того самого веселья, которое было чисто мужским — громким, несдерживаемым.
Голоса доносились из кухни.
Это были Даня и Димон, его друг.
Его машина стояла у ворот, я еще подумала: «Ну отлично, будет кому разделить с нами торт».
Я сняла туфли. Прошла по мраморному полу холла босиком. Остановилась за углом, прижимая к груди коробку, как щит.
— …все продается и покупается, Димон, — говорил Даниил.
Очень спокойно, уверенно. Так он обычно закрывал сделки на миллионы.
— Думаешь, эта новая подружка Кати не согласится лечь со мной, если я пообещаю ей золотые горы? Да она предаст мою жену тут же!
Коробка с тортом вдруг стала невыносимо тяжелой. Я вцепилась в нее так, что бумага жалобно хрустнула.
— То есть, ты готов сам пойти на предательство, чтобы что-то мне доказать? — лениво спросил Димон. Слышно было, как звякнула посуда — они явно разливали себе напитки по бокалам.
— А что в этом такого?
Пауза. Я замерла, перестав дышать.
— Все мужики испокон веков любят такой «спорт» — хоть в бизнесе, хоть в постели. Бизнес плох без риска, а брак без походов налево — преснейшая штука.